Полёт раненой птицы

Боль текла по моим жилам вместе с кровью, пыталась вырваться наружу, и, ещё ничего не понимая, я попыталась сорвать повязку, туго стягивающую предплечье, но опять кто-то удержал мою руку.

Красный туман постепенно рассеялся, и я увидела бледные, испуганные лица родителей, вытаращенные глаза Плюхантия и сидящего рядом Ваню в рубашке, перемазанной моей кровью.

– Дура, – прошептал он мне очень тихо, так, чтобы не слышали родители, а им умиротворяющим недрогнувшим голосом объявил: – Все в порядке. Не надо никакой «Скорой».

От случайных царапин ещё никто не умирал.

Он уже успел натрепать моим родителям, что я неудачно убирала нож для бумаги в стакан и обрезалась. Но кровищи налилось предостаточно, и это до смерти напугало моих маму и папу. А я ведь совершенно не собиралась умирать – ранка оказалась не больше, чем если бы я порезалась разбитым стеклом или обычным кухонным ножом, пока шинковала овощи – а наделала столько переполоху.

– Ну? – резко и сумрачно произнёс Ваня, когда мы опять остались одни.

 – Показала мне, что будет происходить над моим хладным трупом?

Я постаралась невинно улыбнуться, а Ваня кивнул на своё кресло.

– Думаешь, мне легко скакать по комнате?

А говорил, что может ходить! Скакал же! Ради меня.

– Теперь я обязана тебе жизнью, – радостно произнесла я и вздохнула. – Ваня, прости меня!

– Проси прощения у своих родителей.

Ох, как же он меня осуждал!

– Но они же думают, что я случайно обрезалась. И то, что я от вида крови иногда могу в обморок упасть, давно в курсе.

Когда я последний раз в больнице кровь из вены сдавала, точно так же было.

У меня по-прежнему немного кружилась голова, и, если не считать тупой раздражающей боли в руке, я чувствовала себя лёгкой и свободной.

Кровь притягивает человека к земле. А если её становится хоть немного меньше, уже кажется, что ты вполне так способен взлететь.

– Да ты просто долбанутая! – вернул меня к действительности Ваня.

Я недовольно отмахнулась от его слов.

Это же хорошо – быть лёгкой! И дышится по-особенному, и сердце стучит как-то не так.

И постоянно тянет блаженно улыбаться.

Ваня усмехнулся и сунул мне под нос нашатырь.

Ну разве так можно?

Я оттолкнула его руку.

– Ты совсем, что ли?!

А потом мне жутко захотелось есть, и мы все вместе сели ужинать.

– Вань, останься у нас сегодня! – попросила я.

Папа подавился и закашлялся, Ваня критически качнул головой и ехидно заметил:

– Тебе вредны кровопускания.