Полёт раненой птицы

А думала я о том, что, без сомнений, он мне очень нравился, и что было бы просто замечательно, если бы он окончательно поправился, и что лично я на его месте давно бы сдохла от тоски и безнадёжности. Но он улыбался, поэтому я тоже старалась казаться беззаботной.

– Я же никогда раньше тебя не видела.

Он повернул голову, предложил на полном серьёзе:

– Тогда давай теперь ещё и в профиль?

– Лучше со спины, – возразила я, тоже абсолютно серьёзно. – У тебя очень одухотворённый затылок.

Тут по асфальтовой дорожке окружавшего больничный комплекс небольшого парка зацокали каблучки, и появилась моя распрекрасная подружка Вера.

– Привет! – воскликнула она подозрительно вдохновенно.

– Привет, – ответила я. – Знакомься, это Ваня.

– Вера, – почти пропела она и одарила обалдевшего Ваньку улыбкой супермодели – она умела. – Санёк, ты вообще долго ещё собираешься здесь валяться? – обратилась уже ко мне. – Мне же проходу не дают. Все беспокоятся о твоём здоровье.

У Веры всегда имелась в запасе куча новостей и тем для разговоров, но она сдерживала рвущийся с языка поток слов, боясь ляпнуть что-нибудь неподходящее.

Собственно, она никогда не пасовала перед парнями, скорее даже наоборот, чувствовала себя весьма уверенно, потому что любила находиться в центре внимания. А то, что парни на неё повышенное внимание всегда обращали – в этом никто никогда, увидев её, не засомневался бы.

Но сейчас необычные обстоятельства знакомства Веру немного смущали, и Ваня как-то догадался об этом, поспешил откланяться.

И как только он скрылся из вида, Верину рекламную улыбку словно водой смыло.

– Что с ним? – невесело поинтересовалась она, глядя Ване вслед.

– Разбился. На мотоцикле.

– Жалко, – вздохнула она громко и искренне. – Такой чудесный мальчик. – Потом добавила: – Да вообще жалко. Хотя он, вроде, такой весёлый.

– А что ещё, по-твоему, делать? – не удержавшись, с вызовом воскликнула я. – Плакать?

3

Наконец настал великий день – меня выписали. Казалось бы, кричи «Ура», пой, пляши и радуйся жизни.

Да! Только гипс с моей ноги пока не сняли, а попробуй – попляши в гипсе. Конечно, со временем я все-таки рассталась с ним и не расстроилась при этом не капли. Наше прощание вообще оказалось коротким – да нафига он мне сдался! Но и тогда у меня не появилось возможности бегать, прыгать и даже, просто, твёрдо ходить по земле.

Счастье растянулось, как резиновый шнур, и стало тоненьким-тоненьким, почти незаметным.