Жили-были

Она никогда не была худышкой, но и на диетах ей сидеть не приходилось, чтобы сохранять стройность. Она от природы имела плохой аппетит, не любила сладкого и не поправлялась. К тридцати годам её нисколько не разнесло, не появилось ни живота, ни жира на боках, может несколько прибавилось мышечной массы, но это только добавляло ей сексапильности. Она по прежнему могла не стесняясь загорать в бикини. Красилась Леночка всегда в блондинку – традиционный для российских девушек цвет ещё со времен пергидроля.

Леночкин новоиспеченный муж Костя работал в автосервисе, имел самую обычную биографию и самую обычную внешность, при этом производил впечатление человека недалекого, но, вспомним Грибоедова:

“А чем не муж? Ума в нём только мало;

Но чтоб иметь детей,

Кому ума недоставало?”

* * *

Николай Викторович, в ожидании обеда, устроился рядом с гостями у телевизора, из которого бодрый голос диктора сообщил, что сегодня президент подписал указ “Об усилении мер борьбы с коррупцией”.

– Пчёлы выступают против мёда, – неожиданно прокомментировал Костя, явно повторяя услышанную от кого-то фразу, – Сам с собой, что ль, бороться будет?

– Да как ты можешь так рассуждать!? – неожиданно резко для своего спокойного характера отреагировал Николай Викторович, – он столько для страны делает! Танки вон какие у нас, ракеты, Крым вернул. Нас вон как все боятся, мы любому можем отпор дать!

Из его реплики напрашивался вывод, что и танки и ракеты нужны стране, чтобы не отдавать назад Крым, и если бы не Крым, в котором он никогда не был, то и танки с ракетами не понадобились бы.

Он не сомневался, что оружие это существует не только в телевизоре и не задавался вопросом: почему диалез ему не могут делать столько раз, сколько надо. Энтузиазм в словах Николая Викторовича был искренний, неподдельный, можно было предположить, что эти танки с ракетами возвратят ему здоровье.

Костя после такой отповеди тестя смолк и даже покраснел, пожалев о том, что желая, поумничать, повторил за кем-то эту фразу про пчёл, тем более, что сам он так не думал.

Он вообще о политике особо не задумывался, а президента воспринимал, как данность, а не как избираемого, в том числе и Костей, гражданина. Впрочем, так оно отчасти и было, ведь вся его сознательная жизнь продолжалась при этом президенте и, возможно, и кончится при нём, ведь Косте уже тридцать пять, президент бодрее, чем пятнадцать лет назад.