Жили-были

Любое блюдо при добавлении в него майонеза неизбежно приобретает кислый вкус уксуса, забивающий вкусы других продуктов. Парадокс: люди старательно готовят, например, борщ, тратят время, выбирают ингредиенты, а при подаче вбухивают в него майонез, после чего из борща получается некое блюдо со вкусом майонеза, которое не отличить от щей, харчо или рассольника с добавлением его же.

Майонезу в жизни россиян можно посвятить целое околонаучное эссе, но и тогда не получиться установить зачем всё разнообразие запахов, вкусов, и послевкусий надо глушить уксусом.

Наверное, какая-то извращенная органолеплика толкает на это.

А Ольга, не переводя дыхания и без паузы продолжала уже совсем о другом:

– Вика звонила. Она договорилась на счет стентирования. Так что, Коль, собирайся лечиться.

От главы семьи тщательно скрывали ведущиеся в доме переговоры о необходимости и крайней срочности пересадки почки. Вика настаивает, что медлить нельзя, что дорога каждая неделя, что идёт необратимый процесс и оптимальный выход – имплантация донорской почки.

Но, объясняет Вика, даже если каким-то образом удастся встать в очередь на официального донора, то его – этого донора с нужными параметрами по совместимости – можно ждать не один год. Поэтому, выход тут единственный – пересадка почки от кровных родственников, то есть от детей.

Вот это третью неделю и обсуждали между собой Ольга Сергеевна, Вика, Леночка, Александр и Егор (по телефону из Москвы).

Все понимали, что кто-то из старших детей должен стать донором и пожертвовать почку.

Пока никто вслух не дал ни официального согласия, ни отказа. Да и понятно, что ни у кого не было особого желания ложиться под нож и лишаться хоть и парного, но далеко не лишнего органа. Как бы ни хотелось помочь отцу, но и решиться на такое совсем не просто. На такие жертвы люди охотнее идут ради детей, чем ради родителей.

Кстати, Егор, которому недавно исполнилось двадцать один и который третий год работал и учился в Москве, уже успел нахвататься московских ”деловых” повадок и обещал найти в Москве нужного донора из Азии за десять тысяч долларов.

Сумму он, скорее всего, взял с потолка, но она была кругла и убедительна ещё и оттого, что значилась в валюте – чуждом для заМКАДовского слуха исчислении. Егору, как и всем взрослеющим детям, хотелось показать свою самостоятельность и способность решать жизненные проблемы.