Жили-были

Походка его уже утратила молодецкую уверенность и, как это бывает у мужчин с приближением старости, одно плечо стало чуть-чуть выше другого и при ходьбе едва заметно выдавалось вперед, наклоняя в сторону всё тело. Голова его не являлась уже прямым продолжением шеи, а несколько сместилась по горизонтальной оси, образовав своеобразный загривок из-за которого он стал не то чтобы сутул, но смотрел теперь больше под ноги, чем вперед. Он стал немного ниже поднимать ноги при каждом шаге и сами шаги стали короче.

В общем, с ним происходило все то, что происходит с большинством мужчин на рубеже пятидесяти пяти – шестидесяти лет.

Волосы его, довольно темные в молодости, приобрели изрядную проседь, при этом, если и поредели, то незначительно и равномерно, нигде не обозначив заметной плеши, что позволяло Николаю всю жизнь носить одну и ту же стрижку – под машинку – “дешево и сердито”. Лицо, хоть и несколько утяжеленное широким подбородком, в целом производило приятное впечатление и полностью подходило под определение «простое лицо».

Вполне приличный внешний вид его сильно портила общая черта всей российской провинции – зубы, точнее – проблемы с зубами, видимые при каждом открывании рта. Что уж там такое происходит в провинциальных ртах, но чем дальше от Москвы, тем раньше люди начинают терять зубы и тем реже их вставлять.

Уже к тридцати годам улыбка Шимичева демонстрировала отсутствие нескольких зубов и мощное развитие кариеса на многих из оставшихся.

К тридцати пяти он сверкал коронками из “желтого металла”, а теперь у него были съемные протезы из ‘’экологически чистых и натуральных” пластических масс. В общем, Николай Викторович выглядел вполне обычно, может быть, лишь чуть старше своего биологического возраста.

Тридцать шесть лет своей жизни он отдал работе водителем автобуса. Так получилось, что перед армией по направлению военкомата Николай отучился на шофера в школе ДОСАФ, в армии водил УРАЛ, а демобилизовавшись в восемьдесят первом году случайно попал на курсы категории “D” в автобусный парк.

Его привлекли довольно высокая зарплата, близость работы к дому и советская пропаганда, прославляющая любой труд, особенно неинтеллектуальный.

Вот и сегодня он возвращался в автобусный парк после очередного сколько-то тысячного дня неинтеллектуального труда. Николай Викторович любил эти возвращения после смены на пустом автобусе.