Тайное место на берегу безымянного озера

Если это все же случится, автор дневника будет стоять в тени и всячески отмахиваться от себя, испытывая при этом мерзкое чувство отвращения. Быть честным с собой оказалось сложнее, чем выглядеть тем, кем хотят тебя видеть другие.

Он был бы рад не испытывать этих эмоций, но внутри было слишком много беспокойства. С ног до головы в него были облечены все мечты и надежды – вся нагота скрывалась под клубнем зимней одежды, а сверху был натянут жесткий гипс. Невозможно просто так взять и вырваться наружу.

Чайки разрывали тишину свистом, словно в небе звучала тревожная сирена всех городов мира.

Громкая команда капитана отзывалась эхом повсюду. Это была обычная практика, и всякому, кто задерживался здесь надолго, приходилось терпеть.

По команде все занимали свои места. Никакой паники, но без происшествий не обошлось ни разу. Всегда находился тот, чьи мысли были заняты совершенно другим, или тот, кто по счастливой случайности оказывался в месте, где звук приглушен и мощь голоса командира превращалась в шепот.

Схема была много раз отработанная, но все равно нуждалась в регулярном повторении.

Когда человек не уверен в себе, он постоянно сомневается в праве иметь больше, чем у него есть. Ожидая ежеминутного подвоха, ему нужно чье-то одобрение – приказ, по которому он сможет позволить себе большее. Капитан доверял своей команде, и эти построения были для него чем-то похожим на развлечение, так он пытался держать постоянную связь с коллективом. Он ждал этого также сильно, как дети в детском лагере ждут ночи, чтобы обмазать друг друга зубной пастой.

Имя «Дуглас» придумал отец наперекор матери. Ей больше нравилось «Кристиан», и до последнего она была уверена, что мальчика назовут именно так, но для осуществления задуманного она не нашла поддержки в лице мужа. Так и вырос «Кристиан» – «Дугласом».

Его волосы украшала благородная седина, появившаяся раньше, чем он планировал, а на лице всегда сверкала улыбка. Капитан носил темно-синие штаны и одну и ту же серую кофту с закатанными по локоть рукавами.

На сорок пятый день рождения друзья подшутили над ним и подарили целый комплект одинаковых кофт, но он все равно оставался верен себе и носил одну и ту же, бережно стирая ее всякий раз, как только она начинала издавать неприятный запах.

Это не о любви к одной-единственной кофте, это о привычках. Из-за привычек теряется смысл новизны – становятся ненужными новые эмоции и новые вещи, новые люди и новые впечатления.