Бакинские новеллы

Некоторые события, приведшие людей в этот зал, уже произошли, другие ожидаются, и у пассажиров, готовящихся улететь есть небольшая пауза перед прыжком в будущее, обещающим новые надежды и нежданные, но неизбежные разочарования. Кто-то дремлет, кто-то читает. Несколько матрон, удобно устроившись в креслах и не обращая внимания на возню детей, сосредоточенно смотрят на далекий экран телевизора, подвешенного под потолком. Страсти, бурлящие на экране, взбадривают их. Они долго будут переживать экранные интриги, забывая свою собственную жизнь.

Он сидит в углу, вытянув ноги. Голова чугунная гудит. Ощущение пустоты и горький вкус во рту. Маленькая девочка крутится около него, пытаясь развлечь. Он с неприязнью смотрит на нее, представляя, как она вырастет и станет такой же лживой, как все женщины. Женский гнусавый особый аэропортский голос объявляет о задержке рейса на Баку. Он вздрагивает, стискивает челюсти и еще глубже вдавливается в кресло. В голове звон молоточков и ее смех.

Низкий прерывистый смех. Он знает, когда она смеется таким смехом. Он снова взбирается на Голгофу и снова пережевывает события, сделавшие из него, счастливого молодого человека, самого потерянного и несчастного.

Еще раз удивляется странной загадке времени. Сутки назад, 24 часа назад все было иначе, несколько мгновений и мир перевернулся. Он зацикливается на данном отрезке времени. Произошел сбой в сознании, и один и тот же кадр прокручивается по несколько раз. И нельзя крикнуть как плохому киномеханику: Сапожник, давай кино.

Вот он идет, еще счастливый, в переговорный пункт на ритуальный звонок. Сложившийся ритуал предполагал звонок в пятницу в конце рабочего дня и рабочей недели, чтобы получить заряд бодрости на предстоящую неделю и жить иллюзиями. Своего рода наркотик, к которому привыкаешь так быстро. Всегда ее радостный звонкий голос. Он предполагал, что так она может говорить только с ним. Святая наивность. Откуда ему, неопытному мальчику, знать, на что способны женщины.

Он уже готов приписать им все мыслимые и немыслимые грехи, забывая свои собственные или не придавая им особого значения.

Монетка падает, отбойные гудки и где-то далеко ее смех.

Врывается чужой мужской голос:

– Скажи, эта бабка долго будет тебя караулить?

Она кокетничает:

– Ни за что и никогда.

Повторяет дурацкую фразу на разные лады. Для нее это игра. Как шкодливый котенок она пробует коготки.