Похищение любви

– Как что? Билеты! – Наташа рассмеялась. Она лукаво поглядела на подруг: «Ох, и Алеша у меня!»

– А-а… – вспомнил наконец Алеша и слегка повел рукой в сторону (они договаривались пойти в кино). – Забыл… Не забыл, – тут же оговорился он, – некогда было.

Наташа молчала; почти не было заметно, что она обиделась. Они попрощались с Наташиными подругами и выходили уже из университета.

– У нас там история одна вышла с Евгением Яковлевичем… помнишь, я тебе рассказывал? – начал объяснять Алеша.

Наташа кивнула, но кивнула холодно.

– Ну вот… Оказывается, у него любовница есть, а у любовницы ребенок как будто родился. Чудеса в решете!

Они пошли по проспекту Маркса, затем вверх по улице Горького, к кинотеатру «Россия». Хоть было и холодно и все, кто шел по улице, спешили и кутались в пальто, все-таки мужчины оглядывались на Наташу. Все на ней светилось белым: сапожки, дорогая доха, пуховый шарф, сама же она была темная: глаза, волосы, ресницы, брови. Слушала она Алешу как будто внимательно, но без интереса.

Почему-то ей все время хотелось возражать Алеше, даже спорить с ним. Ей всегда казалось, что Алеша со своими наивными представлениями о людях ничего не понимает в жизни.

– Он хоть на мужчину похож, – сказала она, имея в виду Евгения Яковлевича. – Подумаешь, изменил жене – какой-то там тюхе… Значит, не слюнтяй он, этот ваш Евгений Яковлевич, настоящий мужчина…

– «Настоящий мужчина»! Посмотрел бы я на тебя, – вскипел Алеша, – если бы этим «настоящим мужчиной» оказался я!

– Ты?! – Наташа остановилась посреди улицы и глядела на Алешу как на чудо.

 – Ты бы изменил?! – Она странно-фальшиво рассмеялась. – Да никогда ты этого не сделаешь! Никогда!

– Я? Не сделаю? Я не сделаю?! – удивился Алеша, словно был готов хоть сейчас идти и изменить жене. – Почему это я не сделаю? – В то же время ему было приятно думать, что Наташа в нем так уверена, хотя это и раздражало.

– Потому! – ответила она. – Скорей земля провалится, чем ты изменишь. Потому что ты такой. Понимаешь, такой!!

– Какой такой? – обиделся Алеша.

– Да никакой, вот какой! Такой, какой не может изменить, – вот и все.

– Ну, знаешь!.. Это только ты можешь так все извратить и перевернуть! Даже то, что я не способен изменить, ты готова скорей признать за низость, чем за человечность.

– Низость? Какая низость? Любить женщину – низость?

– Не любить! – вскрикнул Алеша. – А изменять женщине.

– Изменять ей потому, что не любишь ее? Да ведь это-то и хорошо, человечно.