Слово о неутешных жёнах (сборник)

Этот-то крик и услышали Павлуша Востриков со Степанычем – от дома они отошли всего ничего – и бросились к Комаровым. Павлуша как профессионал в дом ворвался первым: на полу, залитый кровью, лежал Коляй, над ним на коленях с ножом в руке стояла Дуся.

Коляй был жив, хотя лежал с закрытыми, будто уже смертью взятыми глазами.

Востриков грубо оттолкнул Дусю, склонился над Коляем.

– Полотенце, – скомандовал Павлуша.

Дуся не понимала, Степаныч посмотрел туда, посмотрел сюда – полотенца не было, схватил подушку, вывернул наволочку, располосовал ее.

– Поддержи голову! – продолжал командовать Востриков.

Степаныч держал голову, Павлуша Востриков быстро перебинтовывал шею Коляя.

– А? Что? Не надо… – бормотал Коляй.

– Бери за ноги! – сказал Востриков Степанычу.

На счастье, Коляй удался в жизни маленьким, легким мужиком, и Павлуша Востриков со Степанычем довольно просто подняли его на руки.

Через пять минут были уже на медпункте.

Через полчаса, перебинтованный, с обработанными ранами, Коляй лежал в отдельном боксе в глубоком сне – Катя, фельдшер, не пожалела лекарства.

– Жить будет? – спросил Павлуша Востриков.

– Такие, как Комаров, не умирают, – улыбнулась Катя и стрельнула глазами на Степаныча.

Степаныч улыбнулся в ответ. Борода у него, усы, когда он улыбался, казалось, тепло пенились.

Очнувшись, Коляй долго лежал, не то что не понимая, наоборот – со стыдом понимая, что случилось и где он сейчас.

Жалость к себе жгла ему сердце. Но еще большая жалость была к жене, к глупой Дусе Комаровой, которая наделала такого, после чего жизнь не может быть прежней. А какой она может быть? Он не знал.

Руки его, обмотанные бинтами, лежали поверх одеяла. Углубляясь в память, он как бы вновь хватал ладонями острый, наточенный им самим нож, и стон боли, стыда и унижения невольно вырывался из груди… Он об одном сейчас думал хорошо: что не было рядом детей.

Не было Дуняшки и Гошика. Будь они там, дома, – какой ужас должен был запасть им в сердца. В детскую память. Мать и отец. На полу. С ножом… В крови…

Коляй невольно застонал и хотел отвернуться от той точки, на которой сосредоточился взглядом, но боль в шее так ударила по глазам, что он бессознательно прикрыл их.

«Ах, гадство, – подумал он. – Надо же…»

Потом лежал с закрытыми глазами и думал.