Слово о неутешных жёнах (сборник)

Сидят, лупят глазами, эх, ну и люди!

– Я ни от кого не прятался… Я, как видишь, живу здесь, у всех на виду, кому надо – двери мои всегда открыты. А что ты с этой выжившей из ума возишься – это твое дело. Доброе-то слово от нее слышала хоть раз в жизни? Ты ей – и то, и это, и пятое, и двадцатое, и в квартиру вон новую перетащила, а она небось опять тебя костит?

– Костит, – охотно согласилась Полина, чтоб хоть как-то разрядить разговор, и улыбнулась покаянно – рассеянно.

– И поделом тебе! – тряхнул седой бородой Авдей Сергиевич, но в глазах его – это было видно – угольки несколько поугасли, подернулись успокаивающей дымкой.

– А чаю-то нальешь еще? – улыбнулась Полина. – Или все, вконец осердился?

– Эх, Полинка ты, Полинка, добрая душа… – совсем, кажется, отходя от гнева, проговорил отец, взялся за чайник, налил сначала крутой заварки, а потом плеснул кипятка. – Женьку-то чего не везешь сюда? Лето!

– Да в лагерь на днях поедет. А сюда его, хоть тресни, калачом не заманишь.

– Не любит нашенские места?

– Да разве в том дело? К бабке, говорит, приедешь – ворчит на деда, к деду приедешь – чтоб о бабке ни слова не скажи…

– Подрастет – разберется, – безразлично обронил Авдей Сергиевич. – Какие его годы…

– Да и Борька, дурак, тоже его науськивает. Перед тобой, говорит, светлая чистая жизнь, а там ты как в яме какой… Берегись, Женька, стариков да старух, из ума выживающих…

– Муж твой, Борька-то, сразу видать – человек серьезный, почтительный.

– Смеешься, что ли?

– А нисколько… Уважение-то в чем? В том, чтоб что думали, то и говорили. Правда – она человека не уронит. А потом ты на себя посмотри…

– Ну? – не поняла Полина и даже чашку отставила в сторону, оглядывая себя.

– Мечешься, как белуга угорелая, и там, и сям, аж под кошкин срам заглядываешь («Ну уж!» – махнула Полина рукой) – повсюду дерьмо хочешь вычистить, а ты скажи – получается?

– Получается, получается…

– А вот Борька твой тебе и говорит: не в том утеха, чтоб стариков мирить, а чтоб жили люди всяк на свой лад…

– Да никогда он такого не говорил!

– Не говорил? Зато об этом вся жизнь его говорит.

– И чего ты его всегда защищаешь? Мужика моего?

– Вот из того самого, что муж он, – усмехнулся Авдей Сергиевич, – из солидарности.

– А мать-то Варвара, знаешь, что говорит? Уедешь, Полина, в Свердловск – возьму веревку да и вздерну себя.