Четверо за спиной

Волхв приходит ко мне в светлицу к вечеру, когда я измаялась мерить шагами комнату. Со злости, и чтоб как-то унять раздражение, надеваю топик с шортами и начинаю делать разминку и растяжку. Смешка мышкой притаилась в углу на скамье и смотрит на меня круглыми глазами. Моя одежда и мои телодвижения повергают ее в молчаливый ступор. Я заканчиваю работу на мышцы рук серией отжиманий и перехожу к прыжкам и приседам. Тело слушается беспрекословно, не зря я столько пахала в зале. Заканчиваю с разминкой и перехожу к рукопашке.

Тело отрабатывает движения в своем ритме, пока голова систематизирует информацию и готовится к предстоящей, кто бы мог подумать? тренерской деятельности. М-да, кадровый скачок что надо.

Отчего-то от самбо перехожу к АРБ, видимо слишком много во мне подспудной злости, надо выместить хоть на ком-то. Армейская рукопашка, как атакующая, подходит для этого как нельзя лучше. Я начала заниматься ею около года назад, как говорит моя подруга, чтобы молниеносно обездвижить мужика и утащить за волосы в пещеру.

Хотя тут скорее подходит «утащить бездыханное тело». Правда, что потом делать с трупом – она не уточняла, не особо она у меня разбирается в единоборствах, она больше по «мужелогии». По этой дисциплине она – профессор.

В светлицу после стука, входит Драгомир. Смешка успевает только слететь со скамьи и теперь неловко переминается в лаптях с ноги на ногу. Волхв, конечно, удивлен моим внешним видом, далеким от местных одежным норм, но мне уже как-то пофиг.

Да и он себя быстро в руки берет, хотя какой-то блеск мужского интереса в глазах улавливаю. Или это мне от не выплеснутой злости кажется? Выхожу их стойки, поворачиваюсь и встаю уже в «руки-в-боки». Волхв входит и как ни в чем не бывало присаживается на лавку. Поворачивает голову к Смешке:

– Сбитня нам, – та пулей вылетает из комнаты, – переодеться не хочешь?

– А что, смущаю? – ухмыляюсь я.

– Еще чего. Я в тренажерку и бассейн ходил, меня трудно удивить. Просто ты вспотела, просквозить может.

– Ладно, ЗОЖник. Дай две минуты.

Ухожу в спальню, обтираюсь влажным полотенцем, надеваю футболку и джинсы. Возвращаюсь в светлицу, Драгомир чинно за столом распивает сбитень с какой-то выпечкой, Смешка, застыв в уголке статуей, не сводит с него восхищенных глаз. Ого, кажется, моя горничная нашла объект для обожания.