Письма к Богу

– Прости меня, доченька, говорю чушь всякую. Иди, поешь, я вон картошки натушила.

– Где? На плите пусто.

– Да вон в одеялко закутала, чтобы не остыла.

Лиза помыла руки, наложила себе картошки с овощами и поймала себя на мысли, что есть-то совсем не хочется.

– Мам, нам на почту письмо опустили для Бога.

– Да ты что? Это надо же, а кто?

– Мальчик какой-то, а мы прочитали вместо Бога.

– Небось, просил, чтобы отец вернулся?

– А ты откуда знаешь? – удивилась Лиза.

– Знаю, дочка, знаю. Ладно, поехала я восвояси кино свое смотреть.

Лиза нехотя поковыряла картошку, выбрав из нее овощи, и заварила себе кофе. Она любила аромат темного напитка и с наслаждением пила, смакуя каждый глоток: «Господи как вкусно, как мне нравится. Пусть вредно, но как вкусно».

На улице стемнело, зажглись огоньки, а она допивала вторую чашку, размышляя о жизни: "Скоро тридцать! Молодость, безрассудство, беспечность -все осталось где-то там, в далёком прошлом. Как быстро пролетает время, унося с собой радость и горе, смех и радость… А я философ", – усмехнулась Лиза и вспомнила свою первую любовь.

Класс, парта, он, взгляды, записочки, учащённое сердцебиение, крики «тили-тили тесто жених и невеста» – стандартный набор незабываемых эмоций. Перед Лизой чётко, ярко возник тот день, с которого начался новый поворот в её судьбе: она набивала рюкзак всякой всячиной, а Толик сидел за столом и наворачивал жареную картошку с солеными огурцами.

– Ты, Лизка, ерунду-то не бери. Вот зачем тебе игрушка? Ты едешь экзамены сдавать, посерьезнее надо быть.

Лиза прижала к себе зайца Тему, и в этот момент раздался телефонный звонок.

– Это меня, меня, – закричала Лиза. – Это Борька.

Брат замер с трубкой в руках, а в глазах появился ужас.

– Ты чего, Толь, а? Что с тобой?

– Нашу маму парализовало.

На улице кто-то выпустил петарду, вернув Лизу из прошлого в настоящее, она тяжело поднялась и, поставив чашку в раковину, горестно подумала:

«Борька, Борька, как ты там, в столице нашей.

Ты ведь теперь бизнесмен, у тебя жена, ребёнок, а у меня ничего. Если бы мы вместе уехали сдавать экзамены, наверное, всё было бы по-другому. Господи, ведь я тогда к тебе не обратилась. Я вообще о тебе не думала»

Глава 3

Вера Петровна стонала, мечась во сне, подминая под себя простынь, и, наконец, проснулась.

«Господи, опять этот сон», – уткнувшись в подушку, она зарыдала сильно и безутешно. Одеяло сползло на пол, открыв скорчившееся от боли тело.