Юность Моисея

Может быть, сам мальчик предполагал это, но стремление постичь истину не должно угасать ни на секунду, иначе не для чего было соглашаться на увлекательную, но крайне опасную учёбу.

После первого знакомства пастофор провёл юношу по трапезному залу. Хозарсиф шёл за ним, не обращая внимания на уставленные яствами столы средь живописных растений. Подойдя к такой же бронзовой двери меж двух разноцветных колонн, копией той, перед которой стояла статуя Исиды, жрец распахнул её, и отступил в сторону, пропуская в открывшийся коридор своего спутника.

– Поздравляю с победой в очередном искушении, – снова поздравил жрец мальчика и даже чуть склонил голову.

Хозарсиф вопросительно взглянул на пастофора, но спрашивать ничего не стал. Тот очередной раз удовлетворённо кивнул, и сам ответил на не сорвавшийся с губ юноши вопрос:

– Когда мы проходили по залу, ты даже не обратил внимания на столы, уставленные разнообразной пищей, хотя на это мало какой человек не обратит внимания. Ты же оказался равнодушен к пище, значит, страсть обжорства тебе уже не помешает.

А дальше, сын мой, тебя ждёт пламя онгона,[28 - Пламя онгона – адский огонь.] горящее в конце этого коридора. Чтобы не обжечь лицо, накинь на голову вручённый тебе неокорами сударит.

Вскоре, как и в первом коридоре, сзади лязгнула запираемая дверь. Коридор был довольно узким, но всё же свободным для прохода. Тем более что впереди виднелся крутой поворот, за которым где-то полыхало пламя. Жар его чувствовался уже здесь, и очередная ступень испытаний могла оказаться действительно гибельной.

Гибельной даже не от исключительного пламени, а от обыкновенной чёрной краски, которая в большинстве случаев бывает настоящим продуктом огня. Среди людей, выживших, но испытавших живое воздействие пламени онгона, всегда остаётся нечто едкое, жгучее. После исчезновения пламени, его реальной гибели, онгон остаётся даже в извести, золе, угле, не говоря уже о дыме, где продолжают существовать свирепой жизнью маленькие частицы, как продолжение пламени.

Хозарсиф перед поворотом набросил на голову плат и, чуть наклонясь вперёд, шагнул навстречу бушевавшему в подземелье огню. Всё же пламя оказалось не слишком уж сумасшедшим, хотя несколько ожогов на обнажённое тело неофит нечаянно заработал.

Идти ему пришлось под горящими деревянными арками. И хотя те были, скорее всего, сплетением тонких прутьев, но жар от огня исходил довольно внушительный.