Awakers. Пробудители. Том 2

– Что поэзия? У Шекспира тоже поэзия… ну как в том сонете, про бабу, у которой глаза на звёзды не похожи.

– Он не об этом.

Трой складывает губы трубочкой, колупая корешок её книжки. Кажется, никто уже не читает бумажные книжки, кроме неё. Никто не читает бумажные книжки, как она: страницы аппетитно шуршат под деликатными пальцами, каждый пассаж ложится новой маской на фарфоровое личико.

– Всё равно. Если бы все говорили всё как есть, было бы проще.

– Почему ты не можешь побыть хоть чуть-чуть серьёзным?

– Почему не могу? Я очень серьёзный! Там… коррупция! Инфляция! Депиляция!

– Привыкнешь потом, – заверяет Ральф, услужливо протягивая Тати бутылку колы.

Точнее сказать, Трой – ходячая ярмарка. Того и гляди голуби из рукавов полетят, а из-под шляпы выскочит стая кроликов. Удивительно, что каждый его шаг не сопровождается взрывом хлопушек и брызгами шампанского. Такой шумный, что в ушах звенит.

– Ну, – подхватывает Майк, отколупывая зубами тёмно-серый лак с ногтей.

Ральф, интеллигентный, вежливый Ральф кивает, делая пометки в электронном конспекте, – единственный в группе, кто разделяет её потребность в посещении лекций:

– Есть немного.

– Ага, – Майк щёлкает пальцами. – Шутки ещё дебильные. И вечно как заладит…

– «Мы же рокеры, бунтари!» – передразнивает Тати.

– «Это войдёт в историю», – весело поддакивает добрый Ральф.

– Хрен претенциозный, – снова бубнит Майк, чётко выговаривая слова, но взгляд его становится хмурым.

Они сидят на пляже вдвоём: Тати и Трой. Все привыкли к пляжам – никакой романтики. Подумаешь, море. Подумаешь, песок под ногами. Ральф и Майк так и не пришли; она уткнулась в книжку, а он демонстративно скучает, разбавляя досуг мыльными пузырями.

– Думаю, Микки наконец-то похитили пришельцы. По ошибке. Приняли за своего. Будем надеяться, что скоро вернут.

Он плюхается перед ней на колени, взбалтывает пузырёк.

– Хочешь, фокус покажу? – и, не дожидаясь ответа, хлебает мыльный раствор.

Она вскакивает как ужаленная, бьёт его по руке.

– Совсем спятил?!

А он хохочет так, что мыльная пена изо рта лезет; пытается выдуть кругленький пузырь, но тщетно.

– Почти получилось! – смеётся всё ещё, пытается увернуться от её подзатыльника. – Ай! Почему ты всё время меня бьёшь?

– Потому что ты дурак такой!

– Сама обещала мне рот с мылом вымыть!

– Отравишься.