Записки Доктора Хаустуса

Я не могу обладать Тобой…

Ершалаим давно разрушен, мы все живем в Вавилоне. Недопоняли, видать, люди, что рушить нужно было. Логика ли виновата, ложь ли, разум ли – пойди разберись…

Сколько стоит одно слово мое? Если взять слово Христа за единицу, слово Ницше будет ноль девять, слово Шопенгауэра – ноль девяносто два, слово Гитлера – ноль двадцать пять, слово Сталина – ноль тридцать, мое – ноль пять сотых…

Холодно нынче не по сезону. Ну что ж, и это не проблема – проблемы куда глубже, под корой черепа, без сверла и не добраться, хотя и лом сойдет…

Эти дни – лакмусовая бумажка – покажут, кто чего стоит.

Теперь если взять Хармса за единицу, то Кафка будет ноль девяносто девять, Пушкин – один ноль один, Есенин – ноль девяносто пять, Брюсов – ноль пятнадцать, Руссо – ноль ноль один, Ионеско – ноль девяносто, Пригов – ноль семьдесят девять, я…

…Я снова бреду, по колено в воде, затопившей наш город. Дождь ли, предвестник потопа, слезы ли женские – не все равно ли? Лицо прячу в воротник.

Никому не нужно видеть его…

Голова спутана, изнутри мыслями, снаружи – волосами. Сами-то знаете, чего хотите, миледи? Единому ответу не бывать…

Тихонько провести рукой по волосам Твоим – пока Ты спишь – и наконец-то сказать Тебе, сказать всё, всё, что я не имею права говорить Тебе. Беда моя, ведь только так я могу говорить – так, чтоб Ты не слышала, не думала обо мне…

Несколько страниц уже исписаны – о Тебе страниц, мыслей моих излистанных, затертых, банальных, как сам я…

Ясно как день, что за заглавие придется платить тем, что…

Что похуже – на потом.

Потом пропитана одежда, руки содраны в кровь – результат нулевой, ибо пот и кровь – еще одна маска – идет игра – и ни мысли честной, искренней…

Ей и сейчас не до этого. Город далек, город калек. Как Она, созданная для полета, может хромать среди нас, принимая Игру за Свободу…

Думать нельзя, страшно, вредно, страшно, сложно, страшно…

Новая ночь, суккуб, написанный через Q, уже оскалилась в предвкушении моей крови, а я даже не хочу сбегать из своей янтарной камеры…

…Меры не хватает, говорят.

Тихо так говорят, за спиною, присвистывая и шепелявя, находя шипящие даже в тех словах, где их и быть-то не может…

Те же и Хаустус, явление нулевое. Левое плечо болит. Литрами пью спирт. Ртуть. Тут так темно и тихо, тепло и тихо. Ходил-ходил да и пришел куда-то. Только количество слов ограничено, сам себя за хвост кусаю. Юродивый доктор, говорят.