Главный герой

Белоснежная, в стиле Прованса с серой мраморной стойкой посередине и тремя барными стульями. На одном из них, попивая утренний кофе, сидел Костя, в свежей рубашке и брюках. Пиджак был наброшен на спинку соседнего.

– Привет, Кудряш, – мужчина оторвался от просмотра телефона, – как спалось?

– Доброе утро, Костя! Хорошо спалось.

– Как нога твоя?

– Получше, спасибо за помощь.

– Ерунда. Кофе будешь?

– Буду. А что-то посущественнее?

– Э… поищи в холодильнике. Может кто из ребят чего-то там затарил.

Здесь в целом не готовят. Но кофе-машина работает всегда.

Вета послушно нырнула в объемный холодильник.

– О, молоко и яйца есть. Будете блинчики? Э… будешь?

– Буду, если получатся.

– А почему не получатся? Ты мне только с этой космической плитой помоги разобраться.

Когда через пятнадцать минут Грозный подошел к кухне, его встретил двойной хохот. Он с любопытством подошел ближе и перед глазами возникла феерическая картина: у плиты в малиновых шортах и белой майке орудовала сковородой Веснушка, а помощник, закатав рукава, объедался блинами, которые по-барски макал то в сметану, то в варенье.

Едва не закатывая от удовольствия глаза.

Глядя на аппетит Кости, Иван невольно втянул носом воздух, наслаждаясь ароматом выпечки. Непривычно. Кухня в особняке была всего лишь частью интерьера, поэтому в доме едой не пахло никогда. Ее обычно или доставляли, или максимум, летом на террасе устраивались шашлыки. Нынешнее утреннее умиротворение его отчего-то разозлило.

То ли оттого, что Веснушка так уверенно орудовала на его кухне, то ли оттого, что угощала не его. Иван посмотрел с закипающим раздражением, хотя на девушке не было ничего вызывающего: шорты на пару ладоней выше колена и белая майка с мультяшным героем. Кудрявые волосы забраны в высокий хвост, несколько прядей выбилось и веселыми спиральками лежат на шее и вокруг лица. Напевая, она помахивала лопаткой у плиты, мимолетно улыбаясь Косте.

– Кудряш, пусть я лопну, но хочу еще!

– И чего ты еще хочешь? – раздалось низкое ленивое из-за двери. Оба, как по команде обернулись: в одном узком полотенце Грозный стоял, прислонившись к дверному косяку. Сложив руки на груди, с неудовольствием рассматривал их, как микробов под микроскопом. Как всегда мрачный взгляд из-под густых бровей, темная четко выверенная щетина и холодный, пронизывающий взгляд зеленых глаз. Который редко кто мог вынести.