Главный герой

Твердые губы растянулись в чуть ироничной, уверенной улыбке, отчего ярко-зеленые глаза засияли мягким светом, позволив теплым лучикам собраться в уголках, а красивому лицу стать просто ослепительным.

– Ах, вот оно что! Тогда все понятно. Благодарю за букет, Иван Николаевич. Хорошо, что не мимозы, – мама явно намекала на цвет, не оставляя привычки интеллектуально щелкнуть по носу.

– Иван. Зато никто не выскочит в переулке, как молния и финский нож, – чуть прищурив глаза, Грозный дал понять, что выпад хозяйки не остался незамеченным.

Как ни старалась она держать лицо, все же глаза округлились от удивления.

– Вот даже как? Удивили, молодой человек. И приятно. Прошу к столу.

Мама явно оценила знание новоприбывшим произведений ее любимого Булгакова. Экзамен был сдан, гостя допустили до стола со сладким. Грозный вел себя обаятельно-иронично, позволяя при этом мягко пикироваться с хозяйкой. Отчего та приходила в сдержанное изумление, все же долгое уединение заставляет скучать по приятному обществу с интеллектом.

Больше матери в восторге была Елизавета, но она не призналась бы в этом даже при допросе с пристрастием.

Да, Грозный, если хотел – мог быть дьявольски-обворожительным. Он перебрасывался за столом шутками, что-то рассказывал, периодически бросая на Вету короткие пронизывающие взгляды, от чего та начинала нервно ерзать на стуле. Вот зачем он так на нее смотрит? Зачем вообще приехал?

Девушка боялась встречаться с ним глазами, не поднимая взгляд дальше расстегнутого ворота черной рубашки, в которой виднелась ямочка между крепкими ключицами.

Одежда не скрывала широкой линии плеч и мускулистых рук. И как некстати она вспомнила его в одном полотенце на утренней кухне. Ей тогда стоило неимоверных усилий не пялиться на четко очерченный пресс и широкую грудную клетку. Опасно, когда мужчина не только красив, но и умеет этим пользоваться. Тогда устоять практически нет шансов. Почему-то Вете подумалось, что он сегодня более опасный, чем в их первую встречу. Тогда мужчина был сумрачен, рычал, но не пугал ее до бешено стучащего сердца. Как сейчас.

Отдав должное кулинарному таланту хозяйки, Грозный с другом отошли в сад переговорить, мама увлекла остальных гостей помочь с покосившимся участком забора. Вета, оставшись одна, начала уносить посуду на кухню. Сложила чашки в раковину, намереваясь позже перемыть хрупкий фарфор вручную. Это был старинный сервиз, который мама особенно любила.