Бульвар Сансет и другие виды на закате

Теперь патронов осталось три, зато появился дом и чистая вода. Они вполне могли претендовать на звание самых богатых людей среди выживших на Земле.

К вечеру плотные, насыщенные угольной пылью тучи приподнялись и оторвались от горизонта, открыв блекло-серую полосу неба. В образовавшуюся щель пролилось заходящее солнце. Сначала оно растеклось бордовой лужей по нижнему краю туч, потом свесилось неровной каплей и упало на землю. Равнина, похожая на огромный каток, залитый черным льдом, впитала свет и потемнела. А солнце, на несколько секунд принявшее обычную круглую форму, снова расплывалось вширь и проваливалось все глубже и глубже, пока от него не осталось небольшое красное пятно, вспыхнувшее напоследок ярким лучом.

Волна матового мерцания хлынула от горизонта, обсидиановая поверхность равнины встрепенулась, замерла и слилась с небом.

В черной темноте ночи остался человек, слабо подсвеченный всполохами невидимого костра. Еще какое-то время он стоял неподвижно, как будто ожидая, что солнце вернется и хотя бы на миг выхватит черную равнину из мрака.

Потом зябко передернул плечами и отвернулся.

Тусклый свет костра упал на его лицо – худое и изможденное, с глубокими морщинами, рассекающими щеки и прячущимися под неровно подрезанной седой бородой. Он стоял на краю неглубокой расщелины, на дне которой рубиновыми бусинками поблескивали капли влаги. Мужчина вспомнил вкус родниковой воды, и ему сразу захотелось пить.

Он спустился вниз, придерживаясь за торчащие из земли корни. У входа в пещеру горел костер, языки пламени перебегали по массивному, короткому замшелому брусу.

Женщина сидела на земляном полу, сложив ладони на животе, и задумчиво глядела на огонь. Рядом с ней лежало распятье.

Она оторвала взгляд от огня и протянула ему горсть мелких коричневатых клубней.

– Смотри – это земляная груша! Она растет прямо на потолке, все корни усеяны! – Женщина кивнула на распятье, ее лицо засветилось признательностью. – Он дал нам дом, воду и еду. Я думаю, что смогу…

Мужчина коснулся ее лба, провел рукой по волосам.

– Конечно. Ты сможешь.

Он опять догадалась, о чем она думает, потому что с тех пор, как узнал, что в ней шевельнулась новая жизнь, сам не мог не думать об этом.

– Я видела, какими они бывают, – глухо произнесла она.

– Да, ты рассказывала. Сейчас об этом лучше не вспоминать. Забыть – и все.

– Он был такой ужасный. Наверное, хорошо, что мать его не застала.

– Все обойдется, – сказал он. Просто, чтобы что-нибудь сказать.