Приют святой Люсии для девочек, воспитанных волками

– Привет, Сет, – произношу я, посыпая крокодилий загон порошком от блох. – Как дела? Тебе не холодно?

Иногда аллигаторы фыркают в ответ, но по большей части просто игнорируют меня. В книгах дети общаются со своими питомцами, будь то проницательные кошки, подбитые орлы или отважные пони, спасающие тонущих людей. Но аллигаторы в этом смысле совершенно безнадежны, эти чешуйчатые ящеры совсем не дружелюбны и при случае не против вас сожрать. Так что я ценю компанию Осси, даже если приходится делить ее со злым духом.

К вечеру мы украшаем кафе цветными фонариками и старыми рекламными плакатами. Свет фонаря высвечивает щетинистые соломенные стены хижины. Пэтси Клайн нежно тянет: «Пока смерть не разлучит на-а-ас». Даже если у меня и нет дружка-духа, я все равно понимаю, что фраза звучит глупо и неправдоподобно. Неужели Пэтси это всерьез? Почему она думает, что так легко отделается, закончив свой любовный роман вместе с жизнью? Я с хмурым видом ставлю другую пластинку.

Сидя за круглым столиком, делаю вид, будто разгадываю кроссворд, а Осси вальсирует с Искусителем.

Голова ее увенчана короной из ящериц. Мы никак не могли решить, кого выбрать: геккона или желтоголовика, и в конце концов взяли обоих. Сестра моя танцует не блестяще. Желтоголовик, недовольный, распластался на ее волосах, свернутых в узел, а геккон пытается отгрызть собственную ногу.

– Ава, хочешь к нам присоединиться? – спрашивает Осси, протягивая руку к моему лбу. – Ты в порядке?

– Нет. То есть не хочу. Может, позднее.

– Ладно, – кивает она.

 – Тогда скажешь мне. Искуситель не возражает. Ава!

Оказывается, я не заметила, что музыка прекратилась. Пришлось быстренько зашвырнуть в автомат следующую пластинку.

Опять поет Пэтси, заполняя своим голосом пространство хижины. Тьфу ты! Моя сестрица забилась в темный угол и вжалась в соломенную стену.

Я грызу карандаш, чтобы сосредоточиться, и каждую минуту бросаю взгляд в окно в надежде увидеть Птицелова. Но он явно сделал ноги. Я облазила все вокруг и убедилась, что в нашем мангровом лесу не осталось ни одного осоеда.

Пока не знаю, как к этому отнестись.

В автомате начинает звучать медленная музыка. Осси пытается засунуть руку себе под платье. Я перестаю разбирать слова, все песни сливаются в один жалобный стон, словно автомат завывает, предвещая смерть. Перед глазами у меня плывет туман. Мне кажется, я вижу Птицелова, стучащего в окно, но он скоро исчезает. Крышка стола вдруг превращается в огромный незаполненный кроссворд.