Приют святой Люсии для девочек, воспитанных волками

Все это начинает мне нравиться, и я почти забываю об Оливии, когда перед моими очками, точно фотография, погруженная в проявитель, материализуется стайка призрачных креветок. Они раскачиваются и извиваются, выкладывая своими телами буквы алфавита. Потом они выстраиваются в линию, образуя слова, будто бы начертанные какой-то невидимой рукой.

П-Е-Щ-Е-Р-А С-В-Е-Т-Л-Я-Ч-К-О-В.

Мы всегда думали, что Пещера светлячков – выдумка Оливии. Она обожала рисовать карты несуществующих мест с невидимыми замками и затонувшими городами.

Если Пещера светлячков находится в одной папке с Вафельной горой, трудно принимать ее всерьез.

Я любил Оливию. Но это вовсе не означает, что я не замечал ее странностей. У нее случались припадки ностальгии, причем в собственной спальне. Когда сестра была совсем маленькой, она часто просыпалась ночью с криком «Хочу домой! Домой хочу!». И мы расстраивались, потому что она ведь находилась дома.

Я бы не удивился, если бы выяснилось, что Оливия нам не родная, а прилетела с какой-то другой планеты.

В школьном автобусе она надевала желтые ласты Воллоу, а потом бегала по школе, как залетевшая туда утка. Играла в «дом», сметая с берега шваброй мертвых неоновых медуз. Глаза у нее были пронзительно-голубые, все в черточках и блестящие. Отец говорил, что их, вероятно, сделал Нептун из осколков стекла затонувшей Атлантиды.

Воллоу сохранил все ее рисунки. Один из них назывался «Пещера светлячков», и на нем была изображена темная красноватая пещера, в которую заплывает моя сестра.

На другом рисунке можно было видеть свод этой пещеры. Он был усыпан звездами и какими-то желтыми точками.

– Это то, что ты видишь, когда плывешь на спине, – объясняла Оливия, истирая очередной карандаш. – Пещера светлячков похожа на ночное небо.

– Здорово, – говорили мы, обмениваясь взглядами.

Мы с Воллоу прекрасно знали, что у нас на острове нет никаких пещер. Я считал, что это фантазия сестры, а Воллоу думал, будто на нее так действует кладбище кораблей.

– Наверное, это ржавый ангар напоминает ей вход в пещеру, – объяснял он.

Очень может быть. Особенно когда тебе восемь лет, ты близорук и мечтаешь о местах, где никогда не бывал.

Но если Пещера светлячков действительно существует, это меняет многое. Там сейчас может обитать дух Оливии, который недовольно морщит нос – «я же оставила вам карту!» – и недоумевает, почему мы до сих пор не нашли ее.

Когда я наконец выныриваю из воды, звезд на небе уже нет. Края облаков розовеют.