Тридцать три счастливых платья

Назначили его старшим поезда с зерном уже в Сталино, послали дальше в Харьков, потом – в Москву, а оттуда – в Вятку. Мы его четыре месяца не видели. Хорошо, что мой брат Дмитрий…

– Дедушка Дима? – уточнила я.

– Дима уже помогал по хозяйству и работал наравне со взрослыми, хотя ему едва двенадцать исполнилось.

Мама Пелагея, твоя прабабушка, ее все звали Паней, каждый день молилась перед иконой святого Пантелеймона – той, что у бабушки Насти на кухне висит, помнишь?

– Угу, – кивнула я в темноте.

– И папа вернулся.

С кружевами. Это пелерина на платье. Отец рассказывал нам про Кукарку и как там все женщины умеют плести кружева. Только плести им сейчас не из чего, да и в новых колхозах все работают. Не до кружев. Ему один мужик отдал за шапку зерна.

– Шапку?

– Ну да. Шапку или картуз. Подошел, отец рассказывал, в рваной рубахе, босой, попросил зерна в шапку насыпать. Детей, говорит, кормить нечем. Многие подходили, но почему-то этого отцу больше всех жалко стало. Он насыпал ему зерна в торбу, у него торба была, и в шапку, а тот достал из-за пазухи кружево и отдал отцу.

«Ромашки», сказал, называется. Женушка сплела. Отец еще рассказывал, что вдоль берегов рек, которые они проезжали на поезде, сплошь росли ромашки. Миллионы, миллиарды ромашек. Мама пелерину отстирала, выбелила, да только ни разу не надела.

– Почему?

– По дороге домой отец заболел, аж пылал жаром, когда вернулся, – бабушка помолчала, – оказалось, воспаление легких. И вскоре… умер. Тогда антибиотиков еще не было.

Бабушка вздохнула:

– Я отца плохо помню. А кружево у нас сохранилось до сих пор.

– Где оно?

По моему голосу бабушка поняла, что я плачу.

– Ой, Виточка, ой, дура я старая, расстроила тебя на ночь. Не плачь, кружево мама мне подарила, но я тоже его ни разу не надела. Вон оно в маленькой спальне. Я им машинку швейную накрываю.

– А-а-а-а, – обрадовалась я. Слезы сразу высохли. – Это то, беленькое, с кругленькими цветочками?

– Да, вот вырастешь, и я подарю кружево тебе, ты же у меня единственная внучка!

– А зачем оно мне? Сейчас мода другая.

– Ну, тогда просто на память. А теперь всё. Спать пора.

– Только не уходи, – попросила я.

Бабушка заснула через секунду. А я долго еще лежала, уставившись в черный потолок, думая о прадедушке Иване и о мужике, которому нечем было кормить детей, но у которого жена была мастерица. И радовалась я, что сейчас совсем другие времена и живу я в самой лучшей стране на свете, где всё есть.