Тридцать три счастливых платья

Она обязательно купит платье – просто так, назло всем.

Хозяйка заглянула в зеркало из-за спины Барбары.

– Не сомневайтесь, платье принесет вам счастье, уж я-то знаю, – сказала женщина и подмигнула Барбаре, – а это вам в подарок.

И протянула Барбаре роскошный веер из перьев фламинго.

Самолет оторвался от земли и, сделав круг над изумрудным берегом острова, взял курс на север. Барбара откинулась в кресле и прикрыла глаза. Ей почему-то вспомнилась бабушка Лина, которая показывала маленькой внучке свое свадебное платье, сшитое из белого поплина, с кружевной фатой и сохраненное ею в память о муже и счастливой семейной жизни.

На похоронах бабушки, когда все, опустив головы, молились вокруг гроба, красивая белая птица в серых крапинках и с горбатым клювом, разогнав ворон, уселась на голую ветку прямо за спиной священника. Мама подняла голову, и птица вдруг крикнула громко и протяжно, потом расправила широкие крылья и стремительно улетела вверх, стрелой рассекая свинцовое небо.

– Это сокол, – мама наклонилась к Бобби.

 – Бабушка с нами попрощалась… В девичестве она была Каролина Фальк.

Бобби ничего не поняла. Спустя много лет она узнала, что девичья фамилия бабушки была Фальк, что в переводе со шведского означает «сокол».

И, уже погружаясь в сон, Барбара вдруг четко, как будто наяву, увидела лицо бабушки, которая прошептала ей, как в детстве, на ушко: «Allt ska bli bra…»[12 - «Всё будет хорошо…» (швед.)]

II

Лина Фальк никогда не видела такого высокого и чистого неба. В Швеции небо часто бывало свинцовым, тяжелым, иногда бледно-голубым, иногда прозрачно-белым с прожилками перистых облаков, но никогда – таким ярким.

В Северной Дакоте небо было настолько голубым, что, казалось, его покрасили самой насыщенной лазурной краской. Высоко парили ястребы, они почти не двигались, как будто их подвесили к небесному своду. Лина долго наблюдала за птицами, пока глаза не устали от голубизны и яркого солнца. Справа и слева от дороги тянулись пшеничные поля. Прямая пыльная дорога уходила далеко за горизонт.

Ни деревца, ни дома, ни холмика… Только небо, пшеница, ястребы и дорога. Лине было семнадцать, когда она и старший брат покинули Швецию. В Канаде жили родственники, и раз в год от них приходила рождественская открытка. Старший брат отца обстоятельно, обращаясь ко всем двойными именами, поздравлял с Рождеством, а затем детально описывал, сколько акров земли оставили под озимые и сколько пудов зерна засыпали осенью в свой собственный элеватор.