Чашка полная океаном. Сказки для взрослых и не повзрослевших

Но эта отметина волшебная… Она значит, что он прошёл через страх и теперь всё будет по-другому. Он смеется, и кружится на одном месте, и останавливается, глядя в небо, и вдруг за спиною слышит – дон-н-н…

– Я не боюсь, – упрямо повторяет Джейми и медленно-медленно поворачивается…

Мерно побрякивая большим медным колокольчиком, рыжая корова неспешно бредёт к ферме. Через чертополох и вереск за ней тянется стадо, ибо наступает вечер, и приходит время доить молоко и разливать его в кружки.

Безумные розы накануне первого дня мая

– Эти розы на закате будто вытканы из бархата, фиолетового и тяжёлого.

Эти розы в лучах рассвета пурпурно-красные, невесомые, а изнутри – нежно-розовые. Эти розы, будто девушка, что скрывает под тесным платьем цветущую молодость, и каждый лепесток манит и дразнит, и обещает открыть средокрестие всех тайн…

– Ты не механикус, Анри, ты – пиит, и к тому же бездарный, – сказал статный русоволосый юноша, меланхолично сплёвывая шелуху от семечек на щербатую мостовую Латинского квартала.

 – Всякая роза суть флора, земными соками питаемая, одна от другой неотличная и дщери человеческой ничем не подобная.

Бездарный поэт – такой же белокурый из-за модного парика, но росту невеликого и в движениях порывистый, – только брабантскими кружевами всплеснул и шаг замедлил.

– А ты, Пьер, просто неотёсанный московит! Всё бы тебе в красоту кронциркулем тыкать! Впрочем, сдаётся мне, потому ты к розам равнодушен и за траву их числишь, что иная красота тебе приглянулась.

То-то ты от цветочницы глаз не отрывал, семечками давился, времени счёта не вёл. Погоди! Ещё отпишет мэтр Клэро царю про твои прогулы да опоздания, будешь тогда не девицам в корсаж, а шведским фузилёрам в дула заглядывать!

– Нешто я этого добра не видывал… дула как дула, – пожал широкими плечами Пьер, урождённый Пётр Алетов, подпоручик лейб-гвардии Семёновского полка, студиозус Коллежа Рояль. – Наши, поди, поболе будут…

– … А всё потому, что механика открывает суть вещей и обнаруживает скрытые от невежд пружины и шестерни мира! – услышали друзья, проходя в двери под девизом «Docet omnia»[5 - «Учить всех» (латынь).

].

Опоздали они изрядно и, крадучись пробравшись в аудиторию, застали мэтра Клэро в самый разгар лекции, пронзительно вещающего с кафедры об открытиях славных, о таинствах великих и пользе от всего этого проистекающей.

– Сама же механика есть наука, способная решить все задачи, связанные с движением или равновесием вещественных тел.