Избранное

И тучами в небе станут мои проклятья,

Наземь посыплются ливнями жгучих стрел, —

Горы обрушатся, хлынут потоки крови,

Земля покроется грудами вражьих тел!

Станут мои проклятья клинками молний,

В землю вонзят возмездья стяг огневой,

Встав на груди угнетателей, справят праздник —

Грозный, торжественный праздник свой…

Не плачь, моя мать:

«Разлучили меня с сыночком!.

Слёзы и стоны замкни в груди.

О мать! Прошу тебя, мать: когда я погибну,

Снова борца молодого роди…

V

Цветы я посеял, о мать, цветы огневые,

Пусть прорастут – ведь должны прорасти они?

Под свежею лаской весенних, утренних ветров

Пусть расцветут – ведь должны расцвести они?

Когда ж расцветут, когда огнём запылают,

О мать моя, пусть люди их соберут

И пусть мой памятник – мой надгробный облик —

Пламенем алых цветов обовьют.

Пусть будет высечен на моём надгробье

Вечно смеющийся охряно-рдяный рот!

А на груди

«Казнённый пророк» – напишите,

Пусть эту надпись каждый прочтёт.

Вот мой кинжал, о мать, закалённый, острый!

Желанье сыновнее выполни до конца:

Убей меня, а из крови моей горячей

Снова роди молодого борца!

Я вышел в мир, желая привольной жизни,

Но злобные джинны мне преградили путь.

Я крикнул: «Свободу!» —

Они же меня схватили,

Руки скрутили, опутали грудь…

Я стал соловьём, взлетел на весенний тальник,

Чтоб людям вольные песни петь,

Они же и тут не отстали – ловцами стали,

Меня завлекли в коварную сеть.

Я взмыть хотел, воззвать к родному народу,

Крылья уже развернул, но они опять

Меня окружили, кровавые, чёрные птицы

Стали кричать, заставили замолчать.

Где ж вольная жизнь, о мать? Где полною грудью

Можно вздохнуть? Где свет и простор?

Или же где та бездонная пропасть, в которой,

Прячась, оплакивать свой позор?..