Эй, Нострадамус!

Старуха заводчица посмотрела на это и через несколько недель сказала: «Послушай-ка, да у вас любовь!» Я прежде над этим как-то не задумывался, а вот стоило ей произнести эти слова, как стало очевидно: она права. «Знаешь что, – сказала она, – я думаю, вы просто созданы друг для друга. Поставь мне двойные окна в гостиной на выходных – и можешь ее забирать». Конечно же, я сменил окна…

Еще чуть позже.

Мы вернулись в машину, и я опять разглядываю приглашение на поминки по Кенту.

Ровно год назад раздался звонок от Барб, вашей матери, которая в 1995 году, к всеобщей радости, вышла за моего праведного братца.

Я возвращался с ремонта в доме одного гонконгца. Было около шести, и я прикидывал, в какой бы бар податься, когда зазвонил сотовый телефон. Сейчас вам, наверное, не понять, но в девяносто восьмом году мобильники были мало того, что дорогущими – доллар за минуту разговора, – так еще громоздкими и неудобными.

– Джейсон, это Барб.

– Барб? Как жизнь?

– Джейсон, ты за рулем?

– Да.

Давай поговорим позже.

– Останови машину.

– Что?

– Что слышал.

– Барб, послушай, может, ты…

– Черт тебя дери, Джейсон, да останови ты гребаную машину!

– Слушаюсь, Ева Браун, – буркнул я и свернул на обочину перед выездом на Вествью-драйв. Ваша мать всегда любила контролировать ситуацию.

– Ну, остановился? – проверила она.

– Да.

– Поставил на нейтральную передачу?

– Барб, тебе что, больше заняться нечем, кроме как мужиками на расстоянии управлять?

– У меня плохие новости.

– Ну, что там?

– Кент погиб.

Я до сих пор помню трех ласточек, которые носились в волнах горячего воздуха, идущих от асфальта. И помню свой глухой голос:

– Как это случилось?

– Полицейские говорят, он не мучился. Ни предупреждения, ни боли, ни страха. Только его больше нет.

Попробую зайти с другой стороны. В день кровопролития Шерил опоздала в школу. Накануне вечером мы ругались по телефону, и когда, во время химии, я увидел, как ее машина подъехала к школьной стоянке, я встал и, даже не спросив разрешения, вышел из класса.

Мы встретились у ее шкафчика и продолжили разговор о том, что пора уже рассказать всем о нашей свадьбе. Резкий разговор. Те, кто нас видел, скажут потом, что мы кричали друг на друга.

Мы договорились встретиться в полдень в столовой. Остаток утра уже не имел для меня значения.