Сила Истинной Крови

Мы обнаружили его втроём, и некоторое время он был нашим тайным убежищем, тем более что находился на краю наших земель, рядом с землями Гардов, так что от нашего замка до него было примерно такое же расстояние, как и от замка Эйлера.

Эйлер… но зачем ему приезжать сюда, втайне, с ограниченной свитой или вовсе одному, на земли Сенмайеров? Неужели встречается с здесь со своими шпионами? Кто-то в замке или деревне докладывает Гардам, что у нас происходит?

Я невольно обернулась к закрытому ставнями окну, как будто боялась, что Эйлер со своими людьми уже въезжает на поляну.

Потом заставила взять себя в руки. Нет, это не может быть Эйлер. Защиту ставили мы с Ральдом уже после того, как Эйлер пропал. Сомнительно, чтобы он – или кто-то другой – мог здесь обосноваться, даже если совсем ни гиса не боится. Ведь для этого надо быть совершенно глухим: ни спать, ни вести тайные переговоры здесь невозможно, призраки не дадут покоя.

Гис, да кто же здесь побывал? Может, и впрямь случайный гость, решил переночевать, да быстро удрал, когда понял, что призраки не унимаются?

В груди заныло – слишком яркими оказались внезапно нахлынувшие воспоминания.

Тогда, пять лет назад, мы и понятия не имели, каким окажется наше будущее. Тогда мне не могла прийти и мысль, что когда-то мы с Гардами станем врагами, а Эйлер убьёт моего брата.

Я со злостью сжала зубы. Позвала Рею и занялась едой. Напитком стал забродивший сидр в бочонке, вытащенном из подпола. Но даже за едой в голове нет-нет да и мелькали непрошеные мысли и воспоминания.

Например, то же колечко, что я вытащила из шкатулки с драгоценностями, когда собирала вещи в побег – и запустила со всей злости в стенку, узнав. Тоненькое золотое кольцо, в самый раз для моих четырнадцати. Янтарная капля сверкает, переливается, как застывшее пламя, как будто капелька огня прижилась на тонком ободке.

Как я его любила – молиться была готова на него. Этот простенький подарок казался мне самым настоящим признанием, доказательством чувств Эйлера.

Глупая курица, Эйлер и думать забыл обо всём этом. Может, вообще от щедрот души отдал мне это колечко, когда какая-нибудь из его пассий отказалась брать – слишком незатейливое. Он ведь и тогда уже был взрослым, семнадцать лет. Конечно, только такая наивная мелочь, как я, могла представлять, что между нами что-то возможно.

Или те времена, когда мы, удрав из-под надзора, встречались здесь, в этом домике.