Сила Истинной Крови

 – Молодая девица ночью сбегает к мужчине! Возвращается в одежде с чужого плеча! Все ваши предки сейчас сгорают от стыда, глядя на вас!

– А вы откуда знаете, что именно ночью? – тираду, которая должна была заставить меня как минимум почувствовать себя последней блудницей, я пропустила мимо ушей. – А-а! Как всегда, шпионите!

Она задохнулась от ярости. Грудь угрожающе колыхнулась.

– Позвольте отметить, я слежу за вашей нравственностью! Вы в этом нуждаетесь! С малых лет только и знали что пропадать по лесам одна лишь Мать знает с кем!

Я криво усмехнулась.

Одна лишь Мать знает кто – это, конечно, Ральд и Эйлер. Илирма Готтон и раньше пыталась сделать из меня благовоспитанную девицу, но мне казалось, мы с Ральдом успешно убедили её в том, что от нас лучше держаться подальше. Но нет – как только Ральда не стало, она тут как тут.

Неужели считает, что теперь нашла на меня управу?

– Я уже и тогда подозревала, что между вами что-то есть, – илирма Готтон брезгливо поджала губы. – Сегодняшняя ваша выходка – прямое тому доказательство.

И как не стыдно? Сбегать из замка прямо в объятия любовника! Связаться с убийцей брата!

Я чуть не засмеялась. Как быстро она сложила одно с другим. Небось, заглянула в мою комнату вчера поздно ночью, обнаружила, что меня нет в кровати, и возликовала. Вот откуда отец знает, что я сбежала ещё ночью. Илирма Готтон помчалась прямиком к нему. А там уж выяснилось, что нет и Рейтинны.

Если бы не эта дебелая тётка, возможно, удалось бы обмануть домашних, сказать, что мы выехали сегодня с утра, просто размяться перед молитвой.

И как противно – я и раньше знала, что она постоянно шпионит за нами, но пока что она выдавала свои наблюдения только матери, не мне. А тут, значит, решила, что такое вопиющее нарушение приличий нельзя оставить без лекции именно мне, главной преступнице.

Не тут-то было.

– Что-то у вас все мысли только об одном, – сказала я, вздёрнув брови. – Не потому ли, что у вас самой рыльце в пушку?

– Что?!

Её лицо побледнело, потом побагровело, и я испугалась, что сейчас её хватит удар.

Только не в моей комнате!

– Да как ты смеешь, шваль, девчонка! – глаза камеристки налились кровью, выкатились из орбит. Она забыла все манеры, которые так тщательно мне же и прививала. – Розги по тебе плачут! Я сейчас же скажу твоей матери, где ты провела ночь!

Она торжествующим жестом указала на исфийское платье, грудой мятого шёлка лежавшее на кровати.