Напрямик (сборник)

До революции село было столицей волости, а сейчас заштатное – придаток Знаменского сельского поселения. Сама Знаменка в семнадцати километрах отсюда.

Работы по-прежнему почти нет: в школе, в детском саду, на почте, в трех частных магазинчиках. Ферма то возрождается, то закрывается, поля заросли уже не травой, а сосенками…

А само село-то немаленькое. Тысячи полторы жителей наберется. На место умерших или уехавших приезжают городские, не смогшие устроиться в городе. Покупают избы, в том числе и на материнский капитал, но у большинства не получается закрепиться и здесь.

Деревня – это все-таки другой, особый мир, и полагаться здесь нужно лишь на свои силы, бороться самому за выживание. Многие на это не способны.

– Как здоровье, Валентина Семеновна? – громко, заметив, что она стала совсем плохо слышать, спросил я.

Вопрос, наверное, не самый удачный, но хотелось поговорить с ней.

– Да ничего, потихоньку, – прозвучало в ответ бесцветное.

Я покивал.

Ясно, что не начнет Валентина Семеновна откровенничать.

И стало неловко за этот мой вопрос с намеком на то, что я готов послушать о ее несчастьях.

Но старуха все-таки сказала несколько слов. Наверное, важных, главных для себя, восьмидесятилетней:

– Как тут болеть… Павлушка на мне, и Олежека с Таней надо дождаться… Тут не поболеешь…

Я, глядя на ее сухое синеватое лицо, опять покивал. Отвернулся.

Подъехал автобус, я принял у мамы сумку с продуктами. Мы пошли к дому.

Сзади послышался растерянный голос Валентины Семеновны:

– А моей нету, что ли… Обещалась приехать…

– Нет, не было, – сказала мама.

– Ох-хо-о…

Метров через десять я обернулся.

Валентина Семеновна шла медленно, но вроде бы торопливо. В правой руке была напоминающая посох жердинка. Старуха смотрела не под ноги, а в сторону своего двора, где уже беспокоился, звал ее правнук Павлушка:

– Валя! Валя-а!

Регион деятельности

Выскочив из плотных снеговых туч, самолет начал резко снижаться.

Отсюда, с земли, казалось, что он падает. Валентина Петровна даже отвела взгляд. Вот действительно, возьмет и рухнет. И что тогда? Мелькнули как-то разом хорошо знакомые по теленовостям картинки: горящие обломки, вопли очевидцев, жирные клубы дыма, сирены пожарных и санитарных машин, а потом – репортажи, статьи, следствие… И, значит, – срыв праздничных мероприятий, посвященных долгожданному сорокапятилетию.