Мелодия встреч и разлук

И Зина сыграет, и убежит обратно в свою комнату, и потом ночью будет представлять, как этот Пол, Дэн или Серж, отдышавшись после забойного твиста и затянувшись «Шипкой», небрежно бросит своим стилягам:

– Сегодня слышал одну скрипачку. Талантлива. Весьма талантлива.

Были среди заказчиков и такие, кого не следовало усаживать на стул. Они проскальзывали по коридору быстрее остальных, задерживались дольше прочих, но Зинку им играть никогда не приглашали.

– Не боишься, стукнут? – как-то спросила Тамару Зинина мать.

– Кому? Мужу?

– Не мужу, – фыркнула Галина, – а куда следует...

– Несовременная ты чувиха, Галька! Разве остался в этом хаузе хоть один френд, кому бы я не укоротила брюки?

– Про хаос я точно не знаю, а вот записывать себе всех в друзья не советую.

– Зря ты так. Людей надо любить.

– Как ты, что ли?

– А хоть бы и так.

Зинка тоже хотела любить. Надеть солнце-клеш, сделать начес, встать на каблуки и любить, но получалось лишь завернуться в серую плиссированную юбку с тоненьким пояском, заплести косу, вставить ноги в низенькие лодочки и отправляться разучивать гаммы.

– Давай ей справим такое, – Тамара подсовывала Галине журнал с фотографией умопомрачительного платья: рукава фонариками, крупные красные маки на нежном светло-салатовом фоне, ворох накрахмаленных нижних юбок и низкое декольте, едва прикрываемое прозрачными кружевами.

– Мала еще. Вот закончит училище...

Училище Зинаида не закончила.

Не закончила, потому что не поступила. Не поступила не из-за нехватки собственного желания, а исключительно ввиду отсутствия признаков особого таланта. Зинка радовалась и плакала горькими, новыми, обидными слезами. Одно дело самому про себя что-то знать, и совсем другое, когда тебе в лицо, бесповоротно, непреодолимо, не церемонясь, сказали: «Бесталанна», исключили из списков, списали со счетов, нарекли вторым сортом и главное, главное, – даже не предложили пробоваться на следующий год.

– Я же говорила, – рыдала Зина, уткнувшись в подушку.

– Не плачь. Все к лучшему, – философствовала Тамара. – Десять классов есть? Иди в институт или в техникум. А хочешь, шить научу? Если уж руки скрипку освоили, то уж с иголкой-то вмиг справятся.

– Какой техникум? Ты в своем уме? – возмущалась Галина. – Отдохнет немного, позанимается получше и поступит через год.

– Нет!

– Никаких «нет»!

Зинка вскакивает с кровати.