Другая жизнь

Берил была «неплатежеспособна», но это не избавляло ее от ответственности в других вопросах, Шепу казалось, что в данный момент ему необходимо встать на сторону жены.

– Если ты решила поместить отца в дом престарелых, то тебе и счета оплачивать.

– Разве не ты продал «Нака на все руки» за миллион долларов? Господи, Шеп!

Он поклялся себе, что в будущем будет нем как рыба.

– Мой карман не бездонный. Мне есть на что тратить деньги. Если мы поступим так, как ты предлагаешь, то загоним себя в кабалу на ближайшие пять – десять лет при условии, что здоровье отца не ухудшится.

Взгляд Берил потух; она определенно надеялась получить еще одну дотацию от брата.

– А что, если отец переедет сюда? Ведь комната Амелии пустует.

– Нет, – резко ответил Шеп, ругая себя за то, что не сообщил новость о болезни Глинис в машине. Это избавило бы его от столь неприятного разговора. – Не сейчас.

– А почему не к тебе? – спросила Глинис. – У тебя роскошные апартаменты на Манхэттене. Кроме того, если ты не можешь содействовать материально…

– Верно, – подхватил ее игру Шеп.

Разумеется, Берил никогда не поступится личными интересами ради исполнения дочернего долга, но Шеп решил, что если ему и не удалось загнать сестру в угол, то уж понервничать ей точно пришлось.

– Этот фокус у вас не пройдет, извините, – отрезала Берил. – Но это только одна из тем, которую я хотела сегодня обсудить.

Шеп интуитивно предчувствовал, о чем она хотела поговорить. Они перебрались на кухню, где уже подгорала лазанья.

Уже много лет Берил жила в огромной квартире с высокими потолками и прочими атрибутами апартаментов на Западной Девятнадцатой улице и платила за нее сущие гроши. Проживание в громадной квартире с тремя спальнями сказалось на продолжительности ее романов. Она всегда могла отправить партнера в ссылку в другую спальню, что воспринималось благосклонно, поскольку даже кладовка в ее хоромах была больше всей квартиры, которую эти мужчины могли себе позволить. Шеп не считал нужным высказывать свое мнение, что кавалеров привлекает в сестре только жилплощадь, возможно, они и любили Берил, но прежде всего любили ее квартиру.

Она жила в одном из зданий, которое входило в программу «контроля аренды» для домов, построенных после Второй мировой войны. Владельцы домов были одержимы мыслью выселить жильцов любой ценой и после ремонта сдавать квартиры по «рыночным ценам», ради исполнения задуманного они даже готовы были поджечь здание.