Грядет еще одна буря

Однажды, когда у нее была уж очень сильная рвота, отправили ее за границу – операцию сделали. Поправилась потом, а толку-то? Через день опять та же история! Если разбилась чаша, то уж не склеишь! Но Камелия все кипела-кипела, да так, что через край полилась.

Это меня они заперли, а Камелию оставили. Это как привязать камень, а собаку выпустить. Так не только в школьных учебниках пишут. Прямо-таки распоряжение издали. Так везде было. Школьные учебники научили людей делу.

Камелия – это не настоящее ее имя. Коукаб ее звали.

Помнишь, до чего замечательной женщиной была Коукаб[4 - Коукаб-ханум – нарицательный персонаж, пример отличной хозяйки в учебнике по персидскому языку для второго класса начальной школы в Иране.] в учебнике по персидскому языку! Вот и наша Коукаб до того, как мы разбогатели, прежде чем стать Камелией, отличной была девушкой. А как Камелией стала, испортилась.

Как и я сам, – когда еще Камалем звался, насколько лучше я был, чем потом, когда стал зваться Ками!

Каждому следует знать ценность того имени, которым нарекли его, и нельзя его менять.

Если я не прав, скажи, что лгу! Я уж привык. Стоит мне правду сказать, говорят, что лгу.

Скажу честно – этим людям не стоит говорить правду. Они же правды боятся, а когда им врешь – им это по душе. Скажи какому-нибудь уроду: «Дорогой мой, луноликий мой!» Разве сердце его не растает от этих слов?

Когда я правду сказал, что свадьбу сыграть хочу, мне сказали: «Заткнись ты, сумасшедший!»

Но я через стену перелез и пришел сюда.

Вообще-то одной ногой я угодил в фонарный столб. А как еще можно было перелезть через эту высокую, как крепость, стену?

Сначала я подумал, что когда я буду здесь, все уже окончится. Но когда я на стену залез и обе ноги перекинул, то понял, что это только начало беды. Я спрыгнул вниз с высоты. Такое дело мастеру по плечу, не новичку! Мастеру-акробату, что гимнастикой занимался и тело гибкое имеет! Я тоже когда-то очень хотел обучаться гимнастике, не нравилось мне быть таким вот коротышкой. Однако отец запретил мне даже нос наружу высовывать из своего карцера.

Они считали, что я опозорю их имя. Да какое там имя?! Не было у них ничего, что я мог бы опозорить!

С занятиями по гимнастике их постигла неудача. Не позволили мне и пойти учиться в ремонтную мастерскую. Когда же я утомил их своими просьбами, привели мне учителя на дом.

Тогда я сказал: «Ну, а теперь и учителя гимнастики для меня приведите. Какую-нибудь даму, что сможет раскрыть мои способности».