Грядет еще одна буря

Он поначалу насупился, а затем расплакался: «Какой багаж, Хашем, милый?! Кто ж идет в гости к султану с пустыми руками? Нести ножку саранчи в подарок царю Соломону[10 - «Нести ножку саранчи в дар Соломону [в персидской традиции – Сулейману] – позорно, но для муравья это – целое искусство» – персидская поговорка. То есть дарить что-то чрезвычайно мелкое, нестоящее и дешевое великому человеку. Намек на то, что подарить такую вещь для муравья – это целое искусство, говорит о том, что даже такую безделушку можно преподнести со вкусом (как оправдание за ее малоценность).

В русском языке есть синонимичная поговорка: «Не дорог подарок, дорого внимание».]? Мне самому стыдно за те дары, что послал Ему. То, что дали мне во временное хранение, вернул я владельцу его и назвал это дарами».

Он меня называл «милый Хашем» – моим настоящим, первым именем, до того, как я поменял его на «Хушанг». Разумеется, Хушанг тоже возник не сразу, не с бухты-барахты. Сначала товарищи в младших классах сменили «Хашем» на «Хуши», подготовив мне почву для двойной жизни.

Но отец до самой кончины звал меня «Хашем» и злился, когда слышал «Хуши».

Он говорил: «Аль-Асма туназзалу мин ас-сама, то есть имена ниспосылаются с неба, и мы не имеем права их менять».

Это было одним из тех его наказов, что я не слушал, и ту же беду я накликал на голову Коукаб и Камаля.

Ладно, проехали. Аль-Калам южаввиз аль-калам[11 - «Слово разрешает другое слово» (араб.)]. Я пустослов без тормозов. Мой брат Касем после смерти отца уехал в Наджаф и остался там.

Пока здесь был, тоже обучался в духовной семинарии и по этой причине больше моего заботился об отце. По возрасту был на два года меня старше, но зато по своим достоинствам и учености – на десять. Мы поддерживали с ним многолетнюю связь и после того, как он уехал.

Связь – какую связь? Что я говорю? Он писал письма, спрашивал о том, как идут дела, увещевал меня, давал советы, я же чаще всего не писал ему в ответ. Пока Хашемом был – из-за собственной неполноценности, зависти, мести за то, что отец к нему лучше относился.

Как Хушангом стал – из соображений безопасности и страха перед двором.

В конце пятьдесят шестого года[12 - 1356 год по солнечной хиджре (согласно принятому в Иране календарю) соответствует 1978 году.] я услышал, что Саддам казнил его, как и многих других исламских ученых – иранцев и арабов. Царствие ему небесное! Говорили, что он стал великим человеком, и одного этого уже было предостаточно, чтобы его казнили.