Мир до и после дня рождения

Поскольку он находился в десяти футах и не делал никакой попытки приблизиться, проблема прощального поцелуя решилась сама собой. Каждый дом на обеих Джорджиан-сквер, где жили Ирина и Лоренс, был историческим памятником, и даже смену оконных рам с темных на светлые необходимо было согласовывать с Национальным трестом. (Разумеется, там отвечали отказом.) Сохраненных практически в первозданном виде улиц осталось в городе не так много, поэтому их часто использовали для декораций исторических фильмов. Рэмси стоял в свете старого уличного фонаря XIX века.

Внутри горела электрическая лампочка в форме пламени свечи, чтобы не нарушать исторической достоверности. Лицо, озарявшееся с одной стороны золотистым светом и затемненное тенью – с другой, придавало ему схожесть с героем драматического спектакля; решительность и непреклонность в облике делала моложе. Высокий, худой, в темном костюме, с выражением торжественной задумчивости, он был похож не на звезду снукера, а на Томаса Харди.

– Спокойной ночи. Спасибо за ужин, – произнесла Ирина.

 – И за приятную компанию.

– Да, – кивнул Рэмси. Из-за большого количества выкуренных сигарет голос его стал хриплым. – Мне тоже было приятно. – Он не сдвинулся с места. – Я бы пожелал тебе без приключений добраться до дома, но, похоже, так и случилось. – Он слегка улыбнулся.

Ирина должна была вернуть ему улыбку и скрыться в подъезде, но она так не сделала. Она не могла оторвать взгляд от Рэмси. Не сдвинувшись с места, он оглянулся. В отличие от немой сцены в машине, длившейся несколько мгновений, эта задержала ее секунд на пятнадцать.

Она ощущала недосказанность, но решила оставить все как есть. Навсегда.

Она повернулась к двери с решимостью человека, бросившегося к буфету за чем-то вкусным, но не вполне полезным, например лимонным кремом. Проглотив половину ложки, вы решительно закрываете крышку, ставите банку на место и запираете дверцу.

– Я хочу кое в чем признаться, – выпалила Ирина в лицо Лоренсу.

Появившаяся в нем настороженность напоминала о том, что он любит, когда все хорошо, спасибо, никакие «признания» ему не нужны, по необходимости он готов даже принять ложь за правду.

Трудолюбивый человек, он во многом проявлял невероятную лень.

– После ужина… – продолжала она робко, – ох, тебе не понравится то, что я скажу…

– У нас есть что-то общее?

Ирина рассмеялась:

– Я люблю «Мемуары гейши» и суши. А ты нет. Так вот, ужин закончился довольно рано. – Он закончился совсем не рано.