Прохождение тени

– Тэсс из рода д’Эрбервиллей… – доверчиво стала перечислять мне Ольга Ивановна своих любимых героев, – Аннета и Сильвия, барон Нусинген, Жан Вальжан, Дерюшетта, кавалер де Грие, граф Лестер, Йорки и Ланкастеры, Бурбоны, Валуа, Гизы…

Я думала о ее глазах: что они видят и видят ли они вообще, мне захотелось подсмотреть, что это за сны она смотрит с прилежностью первой ученицы, что там ей еще показывают, кроме авантюрных приключений, свадеб, смертей… Может, сила ее взгляда такова, что под ним, как под микроскопом, с бешенством инфузорий размножается какая-то недоступная моим глазам реальность? Может, сила ее взгляда такова, что настоящие герои подымаются из книг и живут у нее за стеною, в сумерках неслышно перебегая в другие тома, переложенные июлем, августом, октябрем?.

.

Когда мы допили чай с плюшками, Ольга Ивановна выложила на стол большую папку с тисненой надписью «Music» и осторожно вытрясла из нее горку засушенных растений.

– Мы с сестрой иногда играем в одну музыкальную игру, которой в детстве научил нас покойный папа, – объяснила она, разбирая свой травяной сор.

 – И я хочу, чтобы мы с вами сейчас сыграли в нее… Я кладу перед вами растение, а вы называете мне музыкальное произведение, которое оно вам навевает. Ну, для начала что-нибудь полегче. Вот, например, лесной колокольчик… – Она подвинула пальцами к середине стола высохший хрупкий цветок.

– Романсы можно? – спросила я.

– Что угодно.

Мы с Коста почти одновременно произнесли:

– «Колокольчики мои, цветики степные…»

– «Однозвучно звенит колокольчик…»

– А если включить ассоциативное мышление? – не удовлетворилась Ольга Ивановна.

– «Колокола» Рахманинова… – подумав, сказал Заур.

– Ария Марфы из «Царской невесты»… – внесла свою лепту я.

– Молодцы. – Ольга Ивановна подвинула к нам березовую сережку.

– «То было раннею весной…» – сказал Теймураз, поднеся ее к большим и страшным линзам своих очков.

– Четвертая симфония Чайковского… – добавила я.

– И «Снегурочка», – заключил Коста.

Следующее растение было мне неизвестно, и я спросила, что это.

– Мирт, – объяснила Ольга Ивановна, – растет у нас на Кавказе.

– Вокальный цикл Шуберта, – немедленно сказал Коста.

– «Жизель»… – вспомнила я.

– Приятно с вами беседовать, – прокомментировала Ольга Ивановна и выложила на середину длинный листок ивы.

– «Песенка Дездемоны», Россини… – сказала я.

– «Ни слова, о друг мой, ни вздоха…» – подхватил Коста, услышав, что за растение перед ним.