Боги на сцене

Тут я, сами понимаете, вконец смутился и не знал, куда деться. Полагаю, что Муза почувствовала мое смятение, взяла за руку и повела на кухню.

Помните, я рассказывал о праздновании дня рождения Первого и о том, что кухня была неуютной, что на ней не было даже стола? Так вот…

(Странно смотрит на меня, будто изучает. Щелкает портсигаром и опять курит.)

Стола и в тот день не было, но уют чувствовался повсюду. Он витал, парил, окутывал всё и всех.

На полу была постелена скатерть, на которой едва умещалось огромное количество еды.

Не магазинной, а приготовленной. Возле скатерти, скрестив ноги, сидел Первый, а рядом с ним играл с деревянной лошадкой ребенок.

Увидев меня, Первый тут же вскочил и, улыбаясь во весь рот, подбежал да так крепко обнял, что на мгновение перехватило дыхание.

– Отличный день! – воскликнул он и пригласил сесть рядом с ним.

Это был первый и последний раз, когда я видел его по-настоящему счастливым и расслабленным.

Не погруженным с головы до ног в театр и собственные мысли. Мы сидели на полу, ели, пили… Я потягивал холодное белое вино, Муза – шампанское, Первый – чай, их мальчик – морс или что-то вроде этого…

(Спрашиваю Собеседника о том, как он запомнил столь мельчайшие подробности. Тут же спрашиваю и о ребенке. Собеседник отвечает только на второй вопрос.)

Да, ребенок был их общий, Строгий не имел к его появлению на свет никакого отношения.

Честно сказать, мне в тот момент было глубоко всё равно, что между ними происходит и почему Муза вместе с сыном живут у другого мужчины. Главное заключалось в том, какой мир создавали эти трое вместе, рядом друг с другом. И я решил насладиться этой микровселенной по полной, пока есть момент.

Поначалу Муза расспрашивала меня о себе: кто я, где родился, как оказался в Белом театре, причем сразу же после выпуска из академии, и что же во мне такого особенного, что Первый тут же обратил на меня внимание? На все вопросы я отвечал более чем сжато: ничего не планировал, учился без особых усилий, но хорошо, а с Белым театром, по сути, просто повезло.

Попросился, и отправили.

– Талант, – неожиданно резюмировал Первый, вытирая сыну рот салфеткой.

Я опять покраснел, не зная, куда деть свои щеки, и тут Первый решил меня окончательно добить.