Карие вишни

Ещё через пять лет сын встретит девушку, полюбит её, они вместе продолжат обучение в юридической школе, ещё через пять лет поженятся, купят дом, родят детей. Мы с мужем будем навещать их, а они – нас. А там, глядишь, и доживу, когда мой сын станет сенатором. Я жила пятилетками, у меня всё было расписано.

А оказалось – как это смешно.

Ничего не надо планировать. Надо жить вот этим счастливым днём, сегодня, и быть благодарным тому, что есть такие дни… Надо жить простой жизнью, не требовать от близких больше, чем те и так тебе дают.

Надо любить жизнь такой, какую подарили нам наши родители, потому что в один миг всё может измениться и улететь безвозвратно. И тогда даже самый плохой день в твоей жизни покажется пустяком, потому что ты его уже пережил.

Вспоминаются детские мелочи: вот я в белом платьице, в белых колготках и белом берете с голубым помпоном, одним словом, вся такая в белом, нарядная, иду с родителями в гости к бабушке. Правой рукой держу папину руку, левой – мамину, родители торопятся на трамвай, идут быстрым шагом, а мне, чтобы поспеть за ними, приходится бежать.

И поэтому я не успеваю перепрыгнуть через лужу. Лужа чавкает и обдаёт всех нас брызгами липкой грязи. Мои белые колготки покрываются бурыми пятнами, даже на подоле платья пятна. Я – реветь. Громко. Мне всегда казалось, что чем громче я реву, тем меня жальче. Папа успокаивает: ничего, доченька, будут колготки в крапинку. Мама отряхивает свой плащ и тоже смеётся. Меня никогда не ругали. Бывали недовольными – да. Но не ругали, не наказывали. И мне всегда казалось, что такие отношения будут и у меня, и у моих детей, и у внуков.

Я же создам семью по подобию своих родителей.

А оказалось, что даже ребёнка мы не можем родить по своему подобию. Однажды ты открываешь, что твой единственный ребёнок не любит жизнь, которую ты ему дала, что он несчастен, ненавидит всех и хочет, чтобы тебя никогда больше не было в его жизни.

И это за то, что я плакала, молила, запирала двери и окна, чтобы он не вырвался от меня, потому что ему были нужны всё новые, всё бол? ьшие и более страшные дозы.

Мой единственный сын Серёжа стал наркоманом. Светленький голубоглазый ласковый мальчик, который учился на одни пятёрки, который прижимался ко мне в кроватке, когда я читала ему сказки на ночь, и боялся пауков, стал законченным наркоманом.