Двенадцать месяцев. От февраля до февраля. Том 1

А там та же девица стоит, пирожками своими проводников потчует и деньги вроде совсем небольшие за это берёт. Явно меньше, чем те, кто свой товар к вагонам подносит. Эта же с места не двигается, а проводники, да и пассажиры некоторые, сами к ней как на приём идут и к своим вагонам не с одним пирожком возвращаются. Стояли мы рядом, так что я и имя её из разговоров узнал, да и присмотрелся чуток. Очень симпатичной девушка оказалась. Волосы тёмные, пёстреньким платком покрытые. «Значит, замужняя», – подумал я.

А потом она левой рукой прядку волос, из-под платка выбившуюся, поправила, я и заметил, как у неё там обручальное кольцо мелькнуло. Присмотрелся – точно. Значит, вдова или разведёнка? Вопрос, как говорится, интересный.

Моих гостей среди приезжих снова не оказалось. И когда состав отправился, а девица хотела уже уйти, я её и окликнул: «Простите, пожалуйста, вас, кажется, Фросей зовут?»

«Угадали», – ответила она, как мне показалось, не очень-то приветливо, и даже пару шагов успела сделать, но я её остановил: «Фрося, могу я у вас пару пирожков купить? Так кушать хочется, что просто сил нет».

Тут она неожиданно расхохоталась: «Простите, я не поняла, решила, что вы ко мне пристаёте. Знаете, здесь это постоянно бывает, а вы всего-навсего пирожков надумали поесть. Конечно, можете, но…»

Она задумалась, затем мотнула головой, как будто решилась на что-то совершенно отчаянное, и сделала мне предложение, которое меня несказанно удивило: «До прихода следующего поезда ещё пара часов.

Давайте, я вас чаем напою с пирожками вприкуску, а то что их всухомятку есть. Вы, я вижу, ждёте кого-то, встретить надеетесь, значит, вместе потом и на перрон пойдём. Лады?»

Времени у меня на раздумье не было, я головой кивнул да и пошёл за ней. Она-то мой кивок как увидела, так повернулась резко и почти бегом в сторону длинного деревянного двухэтажного дома, стоящего с правой стороны от вокзала, направилась. Пришлось и мне поднапрячься. Поднялись на второй этаж.

Дверь её квартиры дерматином свеженьким обита, нигде ещё потёртостей не видно, в центре табличка небольшая: «Корнева Е. С.». «Наверное, это Фросина фамилия», – решил я.

Квартирка оказалась маленькой, очень ухоженной, аккуратненькой такой. Везде вышивки и кружева. Круглый стол у окна так и вовсе кружевными салфетками засыпан. На стенках картины вышитые, шторы и те кружевами окаймлены, явно самовязаными. Но больше всего меня диван поразил.