Дагестанская сага. Книга I

 – Честно говоря, удивляюсь, когда Саид ещё и стихи успевает писать? У него, как я слышал, их много, я даже переписал одно из старой газеты, а потом и выучил!

– Какие именно стихи? А ну-ка, прочти, я послушаю!

– Ладно, но если что забыл, извини!

И Нурадин принялся читать по памяти, устремив свой взгляд в оконце, за которым уже начинала поблескивать заря:

К тебе, к тебе, о край родной,

К твоим ущельям и вершинам,

К твоим заоблачным сединам,

К твоим прославленным руинам,

К твоим поросшим мхом могилам,

К твоим полям, аулам, скалам,

К твоим страданьям и печалям,

К твоим погибшим в войнах ратям,

К твоим в крови тонувшим братьям,

К порывам чести благотворным,

И для свободной жизни новой

Прими привет мой издалёка

О край родной, с Невы широкой…

– Да, я знаю это его стихотворение, – кивнул Манап.

 – Но мне больше нравятся другие строчки, вот эти:

…Поднимутся ль былинные герои?

Когда народ сберётся в рать одну?

И превратится ль темнота в зарю?

Как можете спокойно наблюдать,

Как мучают и душат ваш народ

Весь царский двор и тайный его сброд?

Придёт ли день, когда сгорит дотла

Романовых тиранство от огня?

И доживём до радостного ль дня?…

Манап замолк и в наступившей тишине сказал вдруг затем с неподдельным восхищением:

– Стихи эти – лишь подтверждение того, что одно хорошее дело никак не может мешать другому хорошему делу! Подумай-ка сам, с одной стороны, революция, борьба, с другой – поэзия, стихи… Разве нет у них меж собой общего? Революция – это идеалы свободы, и поэзия тоже не терпит никаких оков.

Вот помяни моё слово, когда мы победим, у нас будут свои поэты, революционные, и все они будут в стихах прославлять равенство и свободу, а не царя!

Когда гость уснул, взволнованный беседой и всеми услышанными новостями, Нурадин долго ещё сидел на стареньком топчане, читая и перечитывая газету и мечтая о том, как всё будет, когда большевики победят.

Глава 4

– Айша! Скорее иди сюда!

Обычно звонкий и мелодичный, а сейчас пониженный до шёпота голосок Шахри оторвал девушку от мыслей, которым она предавалась, склонившись над вышивкой и автоматически водя по ней иглой.

Шахри была сиротой и с детских лет жила в доме Ибрагим-бека. Злые языки поговаривали, что она приходилась ему внебрачной дочерью, но это было не так.