Я буду рядом

Теперь я не чувствую себя беззащитным перед природой, как прежде».

Я замерла над клавишами, перечитывая текст о копировании рисунков Барга. Он написал, что «больше не чувствует себя беззащитным перед природой» потому, что много раз перерисовывал эти картины. Я сложила напечатанный листок и отправила его Дэну, надеясь, что Дэн, который уверял меня, что полностью посвятит свою жизнь рисованию, будет кропотливо трудиться над своими картинами, как Ван Гог.

Именно благодаря моему старанию научиться печатать на пишущей машинке я оказалась в кабинете профессора Юна.

Я машинально перевела взгляд на полку, где книги стояли корешками внутрь.

– Тебе интересно, почему я так поставил эти книги?

– Да.

– Они принадлежат писателям, которые умерли до тридцати трех лет. Я их коллекционирую.

«Писатели, которые умерли до тридцати трех лет!» Я произнесла эти слова не вслух, про себя, затем посмотрела на профессора Юна.

– Готов поспорить, теперь ты хочешь спросить, при чем здесь тридцать три года.

Именно столько было Иисусу Христу, когда он умер на кресте. Именно в этом возрасте Александр Великий создал свою империю и погиб. После тридцати трех лет человек уже не может считать себя молодым. А разве мы не говорим, когда кто-то умирает до тридцати трех лет, что он умер молодым? Творческим людям ранняя смерть порой приносит славу. Их работы всегда внушали мне благоговение, наполняли трепетом и симпатией. Если тебе интересно, можешь взять почитать.

– Спасибо.

Профессор Юн подошел к столу за книжной перегородкой, а затем вдруг неожиданно спросил меня:

– Ты дружишь с Миру?

– Сегодня я впервые увидела ее.

Он некоторое время молча смотрел на меня.

– Я хочу поблагодарить тебя.

Он повторил слова Мен Сё, которые тот произнес, выходя из кабинета вместе с Миру.

– Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты протянула ей руку. Я думал, как помочь ей смело взглянуть в лицо этому миру. Но мне и в голову не пришло протянуть ей руку, как ты.

Когда ты это сделала, мне стало стыдно. И хотя она не приняла твоей руки, возможно, она сумеет справиться со своим грузом боли и тоски из-за своих собственных рук. И это – благодаря тебе.

После таких слов профессор Юн сел за стол спиной ко мне. Он выглядел слабым и обессиленным. Я еще некоторое время смотрела на него, а затем убрала рукопись в сумку, вышла из кабинета и осторожно прикрыла за собой дверь.