Я буду рядом

Печатая одну страницу за другой, я постепенно начала лучше разбирать почерк профессора Юна. Сначала мне приходилось ломать голову, что же за буква или слово передо мной, и я помечала страницу, чтобы позже это выяснить. А затем я отправлялась в студенческую библиотеку и сравнивала страницу из рукописи с оригиналом. Я могла бы обратиться за помощью к профессору Юну, но мне хотелось вернуть ему полностью напечатанную рукопись без лишних вопросов.

Когда посреди ночи мои плечи начинали ныть от усталости, я отрывалась от пишущей машинки, опиралась о подоконник и смотрела на мир за окном.

Я видела яркий свет, льющийся из густой россыпи жилых домов у подножия горы Нам. Двоюродная сестра подобрала для меня эту комнату, потому что сама жила неподалеку. Я обводила взглядом дома, пыталась угадать, какой из бесчисленных огней озаряет окно квартиры моей сестры, а потом поднимала глаза к небу. Небо было усеяно звездами. Я пыталась вслух произнести слова, что мы не должны писать ни единого предложения, которое послужит насилию на звездах. Я смотрела на возвышающуюся в отдалении башню Намсан. И хотя она днем выглядела довольно сумрачной, ночью башня ярко сияла огнями и издалека привлекала к себе внимание. Мысль о постоянстве в этом мире, даже если это всего лишь башня долгое время прочно стоит на одном месте, вселяла в меня уверенность. Днем я забывала о башне, но по ночам мой взгляд снова машинально обращался к ней. В дождливые вечера, когда облака окутывали башню, я чаще выглядывала в окно, дожидалась рассеивания облачности. Я хотела бы однажды отправиться к башне и вдруг, к собственному удивлению, представила, как иду туда вместе с Мен Сё и Миру. На последней странице рукописи оказался список из двадцати книг, рекомендуемых профессором Юном для прочтения до окончания курса. Это была последняя страница, которую я напечатала.

В тот день, когда я взяла три экземпляра «Мы дышим», я долгое время изучала свою карту, прежде чем выйти из колледжа.

Теперь я не торопилась возвращаться в свою комнату. Наконец я выбрала самый длинный маршрут и потуже завязала шнурки. После окончания работы над рукописью профессора я вдруг ощутила странную пустоту. Теперь не было причины сломя голову врываться в автобус, ужасно торопиться попасть домой. Срок аренды пишущей машинки еще не истек, и она по-прежнему стояла на моем письменном столе, но меня пронзало чувство потери, словно я снова осталась в полном одиночестве.