О, мои несносные боссы!

Я изучаю каждого, растягивая накрашенный красной помадой рот в улыбке. Уголки губ тянутся вверх медленно – с той же скоростью я скольжу взором по крепким телам боссов «XOR Holdings». Было бы лучше поглядеть на них без наличия слоев качественной ткани, тем не менее, развитая мускулатура проглядывается в очертаниях фигур.

Мужчины не брезгуют тренажерами. Носят обувь из редких коллекций. Из нагрудных кармашков торчат уголки аккуратно сложенных платков. На запястьях сверкают часы за десятки тысяч баксов.

Я так очарована их общим обликом, что не нахожу надобности вглядываться в лица.

Без сомнений, они не уроды, раз имеют представление об элементарном уходе за собой. И все же мои горящие от любопытства и азарта глазки взметаются к мордашкам. Волевым подбородкам. Сладким губам. Двое из них предпочитают легкую небритость, а третий… бороду решил отращивать? Тем не менее, ему идет, этакий дополнительный налет брутальности.

Чем дольше пялюсь на них, тем четче проясняется картина. Боссы моего возраста.

И выглядят до жути знакомо.

Едва не теряю самообладание, когда сопоставляю в мыслях ранее озвученную фамилию Кирсановы с показавшейся на виду троицей. Между ними явно проглядываются внешние сходства, и одновременно с этим каждый из братьев, повзрослев, обрел индивидуальную эффектность.

Я узнаю их.

Реальность швыряет в меня воспоминания из далекого прошлого.

Воспоминания, связанные с Кирсановыми.

Романом, Макаром и Феликсом.

Самый высокий из представителей злосчастного семейства Роман Орланович, голубоглазый блондин с опущенными внешними уголками (подражатель взгляда Райана Гослинга), равнодушно улыбается.

– Какая приятная встреча, – тянет мягко, плавно, словно распевается. Однако в его глазах плавают арктические льды. Он всматривается в меня насторожено, враждебно.

Он помнит.

– Мы ждали тебя, Даночка, – проведя быстрым движением ладони по каштановой бороде, подхватывает Макар с неподдельным воодушевлением. Его язвительно-вкрадчивая интонация не сулит ничего приятного.

Миловидный шатен, подпирающий плечо бородача по другую сторону от Ромы, ухмыляется. Беззвучно, и кажется, будто по-доброму. Такое же обманчивое впечатление создают его красивые карие глаза. Феликс отмалчивается, и я даже чувствую благодарность за то, что он держит комментарии при себе.

Я не без греха перед этими ребятками.

Хотя… вряд ли у кого-то язык повернется обозначить троицу таким легкомысленным термином.