Святоша

Пусть ощутят вплотную своё произведение искусств извращённое. Сугубо в воспитательных целях.

– Согласен, – отвечает тот. – Бурый, Козыркин, ну-ка взяли под руки Свешникова и бережно, как самую главную ценность в мире, повели в санчасть. Ухаживать за ним будете лично сами. И не дай Бог, он через три дня в строю не окажется!

– И вам, браво, товарищ майор. На лету схватываете, – улыбается Батя.

– Кто ещё к Свешникову свои ручонки прикладывал?.. Я не ясно спросил?

Один активист (он же козёл), который был не из шайки Бура, молча кивает в сторону верзилы Коляна…

Судный день, или Тройной косяк

Через два дня Батя пришёл в медсанчасть – Антона проведать.

Меня с собой позвал.

Сел Марат Савельевич на стул рядом с койкой. А мне сказал сесть с противоположной стороны.

– Как чувствуешь себя сегодня?

– Физически лучше. Сегодня гораздо лучше. Спасибо! – отвечает тот, опухшими губами улыбаясь.

– Не меня благодарить надо, а… сам знаешь кого.

– Бога. Да, молюсь Творцу! И днём и ночью.

Антон крестится и продолжает:

– Только не достоин я Его милости, коль на человека руку поднял.

– Это ты про Козыркина? Так по заслугам он и получил от тебя – урок.

– И я урок тоже получил. Неимоверный.

– А тот факт, что ты, диакон, ради чести женщины не стал врагу, как ваша Библия учит, другую щеку подставлять, знаешь, о чем говорит?..

Молчание…

– Ну, ты подумай хорошенько. Позже и ответишь.

– О том это говорит, что… всё-таки Библия… с помощью Библии не все ситуации растолковать можно однозначно…

– Эх, куда загнул со своей колокольни – усмехнулся Савельич.

 – Это прежде всего нам, мужикам нормальным, говорит о том, что вы, священнослужители, тоже люди… тоже грешные… и вовсе вы не святые, каким Иисус был… Был и, наверное, есть и будет. Усёк мысль мужицкую?..

– Усёк, – ответил Антон, тяжело вздохнув. – Усёк, Батя.

– А не сомневался ли, хоть на мгновение, когда глумились над тобой, что Бог тебя оставит без помощи своей?

– Не сомневался.

– Вот тут – похвально! Только вот видишь, к чему на зоне навязчивые нравоучения привести могут: братки контроль над собой потеряли.

– Вижу. Теперь вижу, что оплошал я.

– А я вот тоже оплошал. Не досмотрел за этими головорезами из вашего девятого отряда. Да и с зоны уехал не вовремя. Даже познакомиться с тобой не успел. Ну, да ничего, сейчас мы все эти огрехи устраним.

– Я никого ни в чём не виню. Даже Бурого. Бог ему судья. Не наказывайте его.