Полярный – Москва

И первый учебный день новой, третьей четверти прошёл нормально, если не считать того, что, кроме трёх человек, никто не выучил стихотворения, заданного на каникулы по литературе, и все забыли формулы химических элементов.

На уроке русского мы писали под диктовку учительницы предложение: «И инородец где-то пел на непонятном языке…» В классе тихо, все старательно выводят текст в тетрадях, и вдруг за окном кто-то громко завыл нечеловеческим голосом. Это пришлось очень кстати, и весь класс разразился дружным хохотом.

Наступила самая большая, третья четверть. Но в школе мы не только учились, а непременно занимались и общественно-полезной работой. А уж в преддверии вступления в комсомол, что было не за горами, так как в этом году нам всем исполнялось по 14 лет, наша активность заметно повысилась.

Наш 7 «в» носил имя Дзержинского, и мы как патрулидзержиновцы должны были фотографировать различные беспорядки в классах нашей школы и вывешивать фотографии на специальный стенд для всеобщего обозрения.

Наши ребята сами и фотографируют, и проявляют плёнку, и печатают фотографии. Я этим не занимаюсь, несмотря на своё участие в фотокружке. А вот Вовка Кудрин делает фотографии с удовольствием, и у него это получается очень неплохо. Причём он снимает не только то, что можно вывесить на стенд «Наши недостатки», но и сцены обычной школьной жизни, например, нашего предновогоднего чаепития, которое было 29 декабря.

Мы тогда с девчонками все принарядились, принесли из дома всякой вкуснятины, надеялись на танцы и весёлый вечер, а получилось – как обычно.

Сами себя и развлекали. Сами пели и сами друг с другом танцевали.

И как-то на уроке географии Вовка Кудрин дал нам с Ирой посмотреть фотографии того чаепития. На одной из них был Тушканов, и такой он получился там симпатичный, а главное – молчаливый, уж тут он не скажет гадости, что я не удержалась и оставила эту фотографию себе, так же, как и свою, где мы с девчонками поём какую-то песню.

Ну вот, фотография Альки у меня теперь есть, можно смотреть и любоваться, в то время как сам настоящий живой Алька почему-то настроен против меня и Иры.

Что бы мы с ней ни сделали или ни сказали, всё с его стороны подвергается критике, оговоркам, является поводом для противных смешков, на лице появляется неприятная ухмылка. Непонятно! Ну не дружит он теперь с нами, ну интересуют его теперь другие девчонки – пожалуйста! Но перестать с нами даже здороваться! Это уже слишком.