Несчастливой любви не бывает (сборник)

Торчат во все стороны, куда ни отвернись от них.

– Что с ней делать? – спрашивают у старухи хором.

– Отучить воровать! – приказывает им их начальница. – Чтоб и мыслить о воровстве не смела! Чтоб при одной мысли испытывала дурноту и ужас!

– Тебе страшно воровать! – воют ужасные. – При одной мысли о воровстве ты испытываешь ужас, ты не можешь пошевелиться, тошнота и рвота мучают тебе!

Марина пытается закрыть глаза, чтоб только не видеть их. Но глаза не закрываются.

– Я отказываюсь от воровства! Повторяй! Я отказываюсь от воровства!

Воровка повторяет и повторяет, не понимая даже за кем, кто приказывает ей, кому она подчиняется.

– Ты сейчас уйдешь отсюда и забудешь этот дом. Помни только про черную кнопку! Всегда помни про черную кнопку! Выведите ее вон! – командует старуха.

Кто ее вывел на улицу, как она оказалась в своей квартире, это Марине неведомо. Как и не памятны события недолгой июньской ночи. Воровать не тянет. При одной мысли что-то страшное мерещится, жуткое нестерпимо.

Илюша до сих пор не может понять, что там у Петькиной бабушки была за кнопка и почему воровка так прибалдела.

Петька все пытается объяснить, но он сам слышал краем уха, не вслушивался раньше, поэтому пояснения его туманны и расплывчаты.

– Прадед мой, короче, любимый ученик Бехтерева. И Бехтерев[1 - Бехтерев В. М. – выдающийся русский медик-психиатр, создатель теории рефлексологии. Многие годы исследовал вопросы гипноза и внушения.] был даже бабкиным крестным.

– Ну и чего этот Бехтерев?

– Так он всеми этими делами занимался. Телепатией там всякой и все такое.

– А бабушка твоя чего?

– Она у отца своего училась. У прадеда моего.

– Телепатии?

– Да нет, ну вообще-то она врач. Научной работой занимается.

Пора все-таки у своих все подробней порасспросить, может, и у него когда-нибудь появится эта… Незаметная черная кнопка.

Вуду-дуду и все остальные

Большинство итальянских городов устроено одинаково: античный центр со средневековыми наростами, возрожденческие дворцы, муссолиниевские дома-коробки без затей для пролетариев времен больших предвоенных надежд, а далее уж что придется.

В центре же обязательно должен быть театр, а то и несколько. Когда-то опера – любимый жанр – процветала. Зрители по много раз посещали одно и то же представление, лишь бы дышать одним воздухом со своими кумирами, лишь бы упиться звуками их дивных голосов. Ложи абонировались на целый сезон.