Вишневый сайт

Усижу ли умником на месте,

если время ходит взад-вперёд,

гулом водосточного прибоя

за пределы разума маня,

если, как проклятье родовое,

песня Сольвейг мучает меня?

Тишина

Море в берег торкалось всю ночь —

не пустили и послали прочь,

Только дым валил из саксофона

будто джаз, как опий подожжён.

Пролетела брошенным ножом

обоюдоострая ворона.

Я же погружался в тишину,

будто шёл по шёлковому дну,

до тех пор, пока раздался ветер.

Через вату памяти трубя

раковина слушала тебя —

или поворачивался вертел.

Не поверишь – будет всё ништяк.

Скрюченными пальцами дождя

схвачен под уздцы лежачий камень.

Отвечай вопросом на вопрос:

медный всадник или купорос?

Твой костёр опять развёл руками.

Спотыкаясь, чайка воду бьёт

точно в отражение своё.

Ты же вновь изрыщешься по следу.

Попадёшь из этого всего

прямо бесконечности в седло —

знак бессмертия велосипеда.

Отражение

Лейся, песня, над простором

прямо в лодку рыбака:

мотылёк летит, с пробором,

раздвигая облака,

рассекреченный, как атом,

неустойчив, словно ген —

весь пропитан консервантом,

и практически нетлен.

Это он с гуденьем низким

движется наискосок,

будто виолончелистка

пилит фугу между ног.

Принимай, вода литая —

выгребаешь неспеша,

а подмышку залетает

отражение стрижа!

На песок горячий пузом —

бац, в прыжке – и над рекой,

к запотевшему арбузу

приморозишься щекой.

Когда

Когда мы были молодыми —

ловили кайф в шашлычном дыме,

укрывшись майскими садами

нарыли нор от дамы к даме.

Прощались на закате мая,

по два часа не вынимая.

Потом, одни, впадая в кому,

шли, под конвоем, к военкому.

Там, расставаясь с Лёвкой, Севкой,

как тормоза, визжали девки.

Другие, испугавшись врак

про армию, и всё такое,

попасть пытались на филфак,

им биография героя

морфлота или ВВС

не представляла интерес.

Когда мы были, как стальные

другие были стариками.

Теперь – Харуки Мураками,

Пелевин, Я… и остальные.

Омик

Там, где не мычат стога двурогие,

на верёвках телится бельё —

соловей кошачьей лапой трогает

сердце непутёвое моё.

И, пугая рыб гудками долгими,

ищет пристань пьяный теплоход,

где пестрит фальшивыми наколками

знаков зодиака небосвод.

Ветра нет, он только приближается,

намотав усищи на кулак.