Катабасис

Так вот, в Инферно, доступ к этой чудо-технологии есть у каждого, но вычислительная ферма людям встраивается напрямую в мозг, что мы, по поручению государства, с вами и сделали. Только вычисляет она не числа, а количество так называемого «страдания», вырабатываемого индивидом.

– И на этом все? Вы оставите бедного бомжа в покое?

– Ну, почти. Алексей Фомович, несмотря на вашу почтенную фамилию, вам придётся уплатить процессуальные издержки…

Тут он вынул пол-литровую бутылку из недр своего безразмерного кармана и положил его в правую руку.

У меня округлись глаза.

– А вы думали? У наших сотрудников есть доступ к считыванию нооматрицы вашего интерфейса, и кое-что в ваших мыслях нас позабавило, поэтому мы решили дать вам выбор. После чего Благой достал дубинку и вложил её в левую.

– Я могу огреть вас раз тридцать шоковой дубинкой, и все закончится быстро. Или же вы можете выбрать бутылку, и мы узнаем, насколько глубока кроличья нора.

В славянскую ментальность тесно вплетен элемент так называемых «понятий», который, несмотря на посильные попытки властей декриминализировать общество, уже стал частью культурного кода.

И каким бы законопослушным я ни был, мой культурный код велел мне выбрать дубинку, а не бутылку, невзирая на нелогичность и болезненность подобного подхода.

– Не бойся, бить буду сильно, но аккуратно. Это для твоего же блага.

Мне почему-то показалось, что он под маской улыбается. Возможно, это все была какая-то нелепая шутка, но эта мысль исчезла, когда начались зуботычины.

Бил он не сильно, вопреки моим ожиданиям, но болезненность происходящему придавало ощущение унижения. Возможности взглянуть на мой новый наручный аксессуар у меня не было, но я чувствовал, как он вибрирует после каждого удара.

Пока меня били, меня осенило касательно природы этого места. Сначала я не обращал внимание на мелочи, погруженный в постоянный поток событий, вырвавших меня из повседневной рутины и закрутивший, как торнадо.

Я в Аду! Впервые попав в это место, я оказался на станции Лета, и так как на ней ничего не напоминало о тёплом времени года, то можно сделать вывод, что речь идет о подземной реке забвения из греческих мифов, которые мы читали в школе. По словам мента, люди здесь вырабатывают страдание, а место называется «Инферно», и Дэн Браун тут, я думаю, ни при чем. Все встало на свои места.