Качели

Даже сейчас в носу стоял запах формы, пропитанной спиртом, а в ушах – какой-то пьяный бред, который она раз за разом выслушивала.

Суббота закончилась как-то скомканно. Хотелось много чего успеть, в том числе отдохнуть. Получилось противоположное: мало того, что не было времени думать про отдых, так еще и бытовуха затмила половину выходного.

Закинула стирку. Начала капризничать машина: пикала каждые десять минут, останавливалась и чего-то требовала. В конце концов Аня решила проверить, на какой стадии одежда после двух часов стирки, и открыла дверцу стиральной машины.

Тут же хлынул водопад на недавно постеленный паркет.

«Кажется, все-таки пришло время поменять технику», – подумала женщина, пролистывая на телефоне картинки стиральных машин.

Она ненавидела выбирать. Каждый раз перед ней как будто закрывалась дверь, ключ от замка которой она никак не могла подобрать. Даже в самом вроде бы легком вопросе, как, например, цвет платья для вечеринки, на нее находил ступор.

Молодой женщине казалось, что ее выбор всегда неправильный, что любой другой справится с этой задачей намного лучше, и легче просто послушать чужое мнение.

Выбор – это то, чему Аню не научили и чего, как ей казалось, у нее не было в детстве. 90-е годы с купонами и очередями. Коммуналки, в которых соседствовали две семьи, борющиеся за время на кухне и в ванной.

Ане было тогда лет одиннадцать, и она помнила мало из того времени.

Постоянная задержка зарплаты, талоны на продукты, пятилитровая кастрюля супа из одного окорочка, вечная ругань мамы с соседкой – только это и запечатлелось в памяти девочки.

Сестренке было два года, и ей полагались продукты из молочной кухни, куда выстраивалась длинная очередь.

Почему-то по выходным выстаивать эту очередь поручалось именно Ане. В семь утра в субботу девочку отправляли на молочную кухню. Там она отстаивала несколькочасовую очередь и возвращалась с добычей для маленькой сестры.

У Ани тогда не возникало вопроса, почему должна идти именно она. Или хотя бы почему ее не спрашивают, хочет ли она. За нее сделали выбор, и она подчинилась. Девочке, конечно, было невдомек, что можно сказать «нет» или «не хочу».

Женщина понимала, что ее сыновья тут же воспротивились бы и сказали: «Почему это мы должны это делать?»

Родители учили дочь беспрекословно слушаться, следовать их выбору.