Записки сексолога

Тут моя пассия просит побыть сверху, да ещё и спиной ко мне! Наверное, заметив мою изумленную физиономию, пояснила:

– Тяжести таскаешь весь день, вот и всё внутри опускается, а так, не больно, да и на место всё ставится. Если, конечно, аппарат нормальной длины.

Нормальной, нормальной! Скакала она на мне не хило, и когда что-то там у неё стало на место, повернулась ко мне лицом. Сделав две ходки на сексуальной ниве, я настроился отдыхать, да и она была не против этого. Разговорчивая дамочка попалась.

Да всё больше просвещала меня на темы секса и чувственных ощущений. А когда узнала, что не знаю я ни многих поз, ни их названий, так выдала такую лекцию! Покинули мы её каморку перед рассветом, не знаю, как она, а я стал таким посвященным по позам, точнее «по позициям», как она говорила, что можно было присваивать мне научное звание по сексологии. А может и правда есть такая наука?!

Меня давно перестала удивлять особенное свойство моего мозга : думать сразу несколько мыслей одновременно, и при этом ещё что-то делать руками.

Вот и сейчас мои руки, покорные звучанию тайных струн души, торопливо записывали ряды нот. Другая половина мозга наслаждалась слабыми скольжениями партнёрши по моему члену. И вот на пике такой идиллии мой мозг, нисколько не удивившись, уловил голос директрисы:

– Сергей Василье-е-вич! Вы где?

– Я здесь, Людмила Викторовна! Минуточку подождите, если потороплюсь, то разворошу старые бумаги. Они запылят мою белую рубашку!

– Да что вы там делаете?

– «Вот дура старая! Почему старая? – мигом запротестовал мозг, – ей почти столько, сколько и Аннушке! Не приперлась бы сюда!»

– Сейчас иду! – откликнулся, торопливо застегивая, пуговицы рубашки, – «Носки не успею надеть! – мелькнула мысль, – «Сойдёт и без них, закрою куском обоев, с моими нотами!»

С удовольствием заметил, как моя пассия, быстро скользнув за старенькое пианино, осторожно шуршала, приводя себя в порядок.

– Добрый день, Людмила Викторовна! Прощу прощения, что задержал вас!

Директриса с нескрываемым изумлением смотрела на меня.

А смотреть было на что:

Верхняя пуговица на рубашке расстёгнута, волосы взъерошены, прикрываясь каким-то обрывком обоев, её сотрудник, боком, боком, прошёл за фортепиано и, водрузив на него этот серенький обрывок, старательно придавил его сборниками нот.

– И как мне все это понять? – в её глазах вместе с крайним изумлением промелькнул огонёк неудовольствия.