История Российская. Часть 4

Они же вооружившись, совокупясь с немощными и боязливыми градскими воинами, вышли против безбожных и многие раны им сотворили, более 500 их в тот день побили, поскольку татары 20 дней стоя, ни единой вылазки не видя, не опасающимися были в станах своих. После сего оные басурмане еще более на град ожесточились, начали приступать, а сии со града из пушек и орудий стреляли; а также, исходя ночью и в день, многих избивали и, пленив, во град тащили; взяли же одного отступника веры христианской, который принял веру их басурманскую и был у хана в милости, того за ноги живым привязав, за град со стены на бревне свесили.

Татары же крепко нападали, желая его освободить, но сами убиты были из пушек и его расстреляли стрелами своими. Султан же ногайский, шурин Махмет-Аминя, приехал с иными князями посмотреть град, как бы удобнее, приступив, взять. Тогда литвин, видев их, наставил пушку на них и убил султана того с иными князями, и была печаль великая нечестивым, в смятении были ногаи, и было им с казанцами междоусобие, одни других начали убивать, их же едва хан и князи утолили. И так, стояв под градом 30 дней, многую скорбь нанесши, а своих более 5 000 погубив, отошли октября 6 дня. А граждане благодарили Бога, и воевода писал к Москве к великому князю, всем жолнером дал свободу, из которых мало кто пошел во свою землю, но остались по градам русским. Князь же великий, услышав про приход оного безбожного, воинов многих собрав, послал воевод своих. Они же, видев князя великого изнеможение, не боясь Бога, придя к Мурому в 60 000, не смели от града идти и тут пили и веселились, а татары от Нижнего ездили до Мурома, волости пленили и воевод тех ругали. Услышали же воеводы, что хан побежал, тогда пришли к Нижнему; и начала их литва ругать, говоря: «Сии воеводы после рати храбры»; и так со срамом возвратились.

Великий же князь Иоанн Васильевич начал тогда весьма изнемогать и, призвав преосвященного Симона митрополита, и отца своего духовного протопопа Иеремия, и чад своих, просил, да сотворят над ним соборование елеем.

Митрополит же начал его увещевать, да воспримет святой ангельский чин. Он же сказал: «Что мне пользует пострижение волос, их же многие стригли, и растили снова; или что даст черная одежда, которую и прежде носил, если не будут дела мои Господу Богу приятны, и ныне уже не имею время благо что сотворить, но одно есть, что каяться о грехах своих и смириться, кого неправедным ведением и неведением оскорбил». И повелел духовную читать всем во услышание.