Через годы, страны и моря. Книга 9

Судно однотипное с Сомовым, столкнулось с другим судном, сухогрузом, имеющим бульбообразный нос, выступающий далеко вперед. Именно этим носом пришелся сильный удар в борт Оленька в районе машинного отделения. Вдоль линии удара сплющило каюты и раздавило спящих в 6:00 утра людей… Начался сильный пожар, начавшийся в машинном, и вскоре по команде капитана Оленька люди начали прыгать за борт почти голыми – прямо из коек, потому что спасательные шлюпки не могли спустить в воду по разным причинам… Температура воды за бортом была плюс 6 градусов и ниже.

На удачу в Датских проливах работают одновременно спасатели нескольких стран – все они пришли на выручку, так же как и экипаж другого советского судна убийцы. Но эта история требует отдельного времени… Повар с Оленька – главный кок и бывший высокого класса шеф-повар ресторана гостиницы «Астория» впоследствии пошел с нами вместе на Сомове и кормил так, что пальчики облизывали все от неописуемого восторга.

А незадолго перед нашим отплытием, этот Оленек стоял напротив нас в порту – весь черный из-за пожара.

Смотреть на него было грустно…»

Не будем обращать внимания на «эпистолярный жанр» написанного, его запись приведена без купюр, но сразу же удивляет много не соответствующего истинной картине произошедшего, тем более при непосредственном общении с участниками ужасающих событий. Слухи и домыслы возникают на глазах, как из рукава фокусника, а что же говорить о версиях, появившихся гораздо позднее.

На следующий день после прибытия в Ленинград Сергей отправился на почту и отправил жене телеграмму с коротким содержанием: «Вернулись Ленинград.

Жив, здоров. Подробности позднее!» Он знал, что родственники иногда слушали по радиоприемнику передачи иностранных радиостанций и могли узнать о столкновении раньше, чем может лично сообщить он сам о том, что у него все в порядке. Кстати, за прослушивание «вражеских голосов» можно было угодить под уголовную статью, которую подберут и обоснуют. Но, как позже стало известно, никто из них не слышал про катастрофу в проливе Большой Бельт. Как ни странно, но советская закрытость в данном случае сыграла на пользу оставшимся в живых, обезопасив семьи, родственников и друзей от тяжелых переживаний и преждевременных слез.

Одно дело – услышать о страшном событии из газетных или радиосообщений без указания пострадавших, и другое – когда получаешь весточку непосредственно от самого участника, вернувшегося живым и здоровым.